Газета Завтра 21 (1018 2013)

Символично, что мой вагнеровский опыт как дирижера начался в годы учебы, в 1975 году, с отрывка из оперы "Тристан и Изольда" - "Смерть Изольды". Осуществить свою мечту и продирижировать оперой целиком мне посчастливилось только 13 лет назад. В то время я был музыкальным руководителем филармонического оркестра в Страсбурге. Удачное совпадение, потому что текст, который Вагнер взял за основу для либретто оперы, написал Готфрид Страсбургский. Это была постановка Филиппа Орло. Я понял, что для того, чтобы хорошо продирижировать эту оперу, нужно не только глубокое знание музыкальной структуры, но и понимание психологического влияния, которое работы Шопенгауэра оказали на Вагнера. Шопенгауэр - философ, чьи идеи я разделял очень долгое время. Я не говорю о его работе "Мир как воля" - совершенно непостижимом философском произведении. Но он написал ряд эссе, в их числе эссе о женщинах и о любви. После прочтения этих трудов, начинаешь воспринимать "Тристана и Изольду" в экстатичном, но негативном свете. Вагнер показывает, что идеальная любовь невозможна, что так или иначе всё закончится смертью.

Если обратиться к истории Тристана и Изольды: доказательством того, что философия Шопенгауэра была близка Вагнеру, служит вся первая часть первого акта, в которой Изольда поет свою арию-проклятие Она собиралась убить Тристана, но он посмотрел ей в глаза, и музыка говорит о том, что возникла любовь. Но когда позже Изольда встречает Тристана в первом акте, их отношения - все что угодно, только не любовь. Они решают покончить жизнь двойным самоубийством, но Брангена подменила яд на любовное зелье. Вагнер и Шопенгауэр говорят о том, что только с помощью химии, т.е. любовного зелья, смогла зародиться любовь. Она чувствуется в трагичном любовном дуэте, прерванном появлением короля Марка, который заявляет, что Тристан - предатель, ибо Изольда была предназначена королю Потом Мелот ранит Тристана в схватке Брангена признается, что подменила зелье, и Марк прощает Тристана. Изольда возвращается к нему, но уже слишком поздно: Тристан умирает у нее на руках Конец несколько напоминает конец трагедии "Гамлет" - везде трупы. И мы приходим к тому, что единственная реализация любви в смерти. Эта мысль тоже в духе Шопенгауэра. Художники, в глобальном смысле слова, описывали любовь в невозможных условиях. Например, шекспировские Ромео и Джульетта: они провели вместе всего одну ночь. Тристан и Изольда: разве они подыскивали квартиру для совместного проживания? Нет, конечно, они провели вместе одну ночь во втором акте оперы. Я говорю про ночь, поскольку это еще один элемент оперы, который развивают Вагнер и его наставник Шопенгауэр. Противопоставление дня и ночи: ночь - время, когда происходит что-то интересное; день - время, когда свои права устанавливает ужасная реальность.

Нужно принять во внимание и личные обстоятельства Вагнера. Когда он писал оперу, он был безумно влюблен в замужнюю даму - Матильду Везендонк. Ирония в том, что муж Матильды, очень богатый человек, знал о чувствах композитора. Но его безграничное уважение к Вагнеру вынуждало его терпеть такое положение, он даже предоставил композитору свое поместье, где тот мог бы сочинять оперы. Не думаю, что когда-либо еще в жизни Вагнер был настолько влюблен, и не случайно он написал "Тристана" именно в то время. Я с большим подозрением отношусь к утверждению, что личные чувства композитора могут внести вклад в гениальность той или иной работы. Но меня всегда интересовал этот вопрос, и когда я впервые дирижировал оперой "Тристан и Изольда" в 2000 году, Вольфганг Вагнер, внук Вагнера, пришел на этот спектакль по нашему приглашению. Он лестно отзывался о постановке, и мы с ним обедали на следующий день. Я его спросил, как одержимость Матильдой Везендонк повлияла на его дедушку и привнесла ли она что-нибудь в напряженность, с которой написаны некоторые части оперы. Внук, естественно, ответил, что влюбленность композитора никак не повлияла: гений Вагнера был настолько велик, что не будь Матильды, был бы кто-нибудь еще, и многочисленные биографы неверно истолковали его чувства и растиражировали эту историю. Должен признаться, что не совсем в это верю. Я никоим образом не ставлю под сомнение гений Вагнера. Но думаю, даже у гениев есть периоды, когда страстная любовь или сильная эмоциональная реакция на какое-то событие во много раз увеличивают творческий потенциал.