Газета Завтра 21 (1018 2013)

Лето 1922-го года. Молодой начинающий финансист Ник Каррауэй (Тоби Магуайр) снимает маленький дом на берегу залива Лонг-Айленд. По соседству с ним, в огромном замке, живёт загадочный миллионер Джей Гэтсби (Леонардо Ди Каприо), известный своими роскошными вечеринками, куда съезжается весь Нью-Йорк. На другой стороне залива обитает богатая семейная пара Бьюкененов - Том (Джоэл Эджертон) и Дейзи (Кэри Маллиган), троюродная сестра Ника. Именно на их причале горит зелёный маяк, на который каждую ночь засматривается таинственный Гэтсби. Вскоре Ник получает приглашение на вечеринку к соседу и узнаёт, что раньше связывало Гэтсби и Дейзи.

Так начинается роман Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, но современный мир и его жажда превратить человека в стерильного робота решили внести в классику некоторые коррективы. В фильме Ник поначалу предстаёт перед нами как пациент психушки, где лечится от алкогольной зависимости и депрессии. Оттуда же он и начинает вести рассказ о Гэтсби, единственно стоящем человеке в его жизни. И преодолевает кризис путём написания книги, основанной на реальных событиях. Известный алкоголик Фицджеральд такой трактовке был бы более чем удивлён.

Грустная история о том, что не всегда полезно рассматривать зеленый свет в качестве ориентира, попалась австралийскому режиссёру Базу Лурманну в качестве аудиокниги во время его путешествия на транссибирском экспрессе из Пекина в Париж. "Унылый сибирский пейзаж" - по признанию самого Лурмана - стал фоном для нового понимания великого фицджеральдовского романа. И, видимо, перенесся в пролог фильма, дабы подчеркнуть гибельную алкогольную депрессию героя. Снег, бьющий в окно психиатрической лечебницы, где пишет свою рукопись Ник Каррауэй, контрастирует с брызжущей через край джазовой вакханалией уходящего в никуда лета. Лета начала двадцатых. И здесь Лурманн ещё раз проявил свою склонность к бурлеску, китчу (даже без поправки на время) и опереточному театру. В его предыдущей "Австралии" попытка создать пародию на большую голливудскую картину старых времён пришлась по душе далеко не многим. Серьёзность помешала киноманам насладиться зрелищем, где "мировой кинематограф был отчекрыжен, как шпрот", люди же с более свободным сознанием от души посмеялись. Но "Великий Гэтсби" - не повод для шуток. Если только не знать о том, что в 2002-м году в фильме "Искушение" тот же классический сюжет разыграли негры. Точная иллюстрация времени, которого так боялся ещё один герой романа Том Бьюкенен, начитавшись книг об опасности цветных рас для белого человека.

Но вернёмся в 1922-й год. Час икс для американского общества. Пир накануне чумы Великой Депрессии, бросившей страну в хаос. Джей Гэтсби, на первый взгляд, олицетворяющий собой саму суть эпохи, постепенно оказывается её главным антагонистом. В мире стремительно взрастающих в небосвод небоскрёбов, гула осиного гнезда Уолл-стрит и разнузданных вечеринок, предлагающих забыть ужасы Первой мировой, он единственный, кто не гонится за той самой американской мечтой. В роскоши, которой Гэтсби добился нечестным путём - а все великие состояния, как нас уверяли Ильф и Петров, нажиты именно так, - герой остаётся по-настоящему невинным, так как не жажда наживы занимает его сердце.

Из всей американской литературы, созданной на земле, нет более точного и пронзительного романа о любви и надежде. Среди пустых, прожигающих свою жизнь никчемных людишек именно Гэтсби скрывает за фешенебельным фасадом чудес живое человеческое сердце. Фицджеральд чувствовал, что такой тип американца уничтожается новой Америкой как класс. Поставив во главу всего идею потребления, страна быстро избавлялась от аристократичных романтиков - столь же прекрасный образец белого мужчины и его медленный мучительный крах был мастерски описан в следующем фицджеральдовском романе "Ночь нежна". И незаконченный из-за смерти писателя "Последний магнат" был о том же. Когда впоследствии в литературу пришло поколение битников, оно застало на месте вожделенной Америки свежевзрощенные руины духа. Алкоголь, как средство смириться с поражением, для потерянного поколения был единственным способом хоть на секунду увидеть призраки прошлого. Уже в 60-е Джон Стейнбек поставил жирную точку в драме белой расы, базирующейся на других идеалах, написав последний великий американский роман "Зима тревоги нашей". Затем пришли хиппи, и всё закончилось.