Газета Завтра 266 (1 1999)

Вскоре нас представляют одному из главных разведчиков группировки. Крупный рыжеволосый полковник сначала отмалчивался, но, внезапно разгорячившись, начал говорить, взмахивая крупной короткопалой рукой. “Да не так уж беспокоит меня перспектива войны с чеченскими формированиями — они же бандиты! Как получат разок крепко по зубам — и весь боевой дух пропадет. Зачем им воевать? Их ведь и нынешнее положение вполне устраивает — мелкими набегами жить. А вот очень мне не нравится история с четырьмя головами. Дело, конечно, не в самих головах и не в их хозяевах. Те, похоже, действительно разведчики были — когда в Чечню совались, знали, на что идут. Дело в том, что если в Чечне еще нескольких иностранцев шлепнут, особенно если американцев, те ведь могут и вмешаться под видом “миротворческой акции”. Они же творят, что хотят — вон как с Ираком поступили. Сначала бомбить начнут, потом и десант высадят. Правда, если “догадаются” свои войска на территорию “Ичкерии” ввести, местные гаврики им быстро морду намылят — ведь американская армия воевать не умеет, только бомбить”.

Официальная Москва активно поддерживает президента Масхадова, надеясь, что он сможет удержать “полевых командиров” и лидеров исламистов Удугова и Яндарбиева от открытого конфликта с Россией. Для этого в Грозный отправлены значительные суммы денег. Планируется создание совместных российско-чеченских предприятий с контрольными пакетами акций, принадлежащих государству. Кроме того, планируется придать аэропорту города Грозного статус международного. (Из досье)

Разговор постепенно переходит на работу нашей разведки. “Главная наша проблема — доходящее до смешного отсутствие денег. Информаторам не то что заплатить не можешь, но даже покормить их проблема, приходится свои финансы вкладывать. Работать — работаем, но на чистом энтузиазме. А сверху требуют результатов и при этом запрещают на чеченскую территорию даже нос совать. А как без этого результаты получишь?

Да, кстати! Внутренние войска известны своими “краповыми беретами” — крутыми спецназовцами”, — тут офицер кивнул головой в сторону, вероятно, имея в виду базирующийся поблизости от штаба отряд спецназа ВВ “Скиф”. “А мы считаем, что у нас в разведке лучшие бойцы служат. По их просьбам придумали отличие — зеленый берет. Разработали устав, экзамен придумали, с учетом специфики работы. Там все то же самое, что у краповиков — бег, стрельба, рукопашный бой, акробатика, но еще и основы топографии, маскировка, организация засад...

Так что пока живем. Но вот только существование здесь группировки окончательно проблемы северного Кавказа никак не решает. Наше разлюбезное правительство загнало сюда войска, технику и думает, что все будет в порядке, а это совсем не так. Группировка — это временная мера, пока гром не грянет”.

В комнату вошел невысокий, седой офицер. Он внимательно посмотрел на меня и спросил: “А ты, случаем, в 96-м году под Центороем не бывал весной”?

С Н. Н. — нынешним зампотехом группировки, мы действительно познакомились солнечным апрелем 1996 года на юго-востоке Чечни. Тогда 166-я и 131-я мотострелковые бригады, поддерживаемые частями внутренних войск, с тяжелыми боями брали аул за аулом, прижимая потрепанные отряды боевиков к высокогорным перевалам. Руководивший операцией генерал-майор Владимир Шаманов жалел солдатскую кровь — бил боевиков штурмовой авиацией, “Градами” и “Ураганами”, выходившей на прямую наводку артиллерией, и только затем посылал вперед пехоту.

И стремящиеся к “замирению” жители высокогорных аулов, богатевших на бандитизме, торговле оружием и наркотиками, выкладывали перед русскими офицерами собранные по домам автоматы, пулеметы, гранатометы... Тогда казалось, что победа снова близка.

“Я теперь дома редко бываю, в основном здесь, в группировке, и живу”, — вздыхает Н. Н. Сейчас надо к фээсбэшнику зайти, попытаться про родственника узнать, я ж местный — ставропольский”. “А что случилось”?

“Да чеченцы украли — выкуп требуют. Чекисты говорят, что узнали — вроде он в Грозном содержится, в Старопромысловском районе. Там, говорят, целый лагерь таких пленников, человек на пятьдесят. Да ты не удивляйся — здесь многих крадут. Иногда выкупить удается — в Галюгаевской обменивают. Хочешь — машину дам, съездишь, а то все равно в Кизляр не пойдет борт — погоды нет”.

ЗАСТАВА

“УАЗик” пришлось заправить на расположенной на окраине города базе ОМОНа. Здесь, в ощетинившемся огневыми точками трехэтажном здании, живут ребята со всех концов страны — из Владимира, Москвы, Нижнего Тагила. Пока москвич Костя наполняет баки бензином, заходим в темные комнаты, нагретые до жары электронагревателями. Некоторые койки заняты — спит вернувшаяся с поста смена. Над одной из застеленных кроватей ярко горит лампочка. На одеяле стакан водки, накрытый куском черного хлеба, а на стене — маленькая фотография, видать, из личного дела. Еще один русский парень погиб от рук кавказских бандитов.