Газета Завтра 266 (1 1999)

Мне вспомнилось, как выглядел этот аэродром зимой 1995 года в самом начале войны. Тогда здесь не было столько бетона, все пространство вокруг состояло из непролазной, глубокой и клейкой грязи. Прямо в этой грязи стояли сотни палаток, густо чадили трубы самодельных печей, валялись груды снаряжения, боеприпасов, медикаментов, у самой полосы выстроились штабеля авиабомб. Здесь на аэродроме кипели людские водовороты, смешивались потоки тех, кто еще только отправлялся на войну в Грозный, и тех, кто покидал ее, иногда на носилках или в блестящем синтетическом мешке. На взлетных полосах гигантские транспортные самолеты соседствовали с миниатюрными вертолетами, часто с утробным ревом устремлялись в низкое небо истребители и штурмовики, над самой землей проносились хищные силуэты “крокодилов” — боевых вертолетов Ми-24. Тогда на этой земле тысячи людей прощались навсегда, тысячи знакомились и заводили друзей, грустили и радовались. Казалось, все пространство военной базы содрогается от накала эмоций. Сейчас здесь тихо и спокойно — аэродром кажется огромным надгробием уже отшумевшей войны.

Солдаты торопливо грузят “подарочки” в подъехавшие машины. Оказывается, что часть коробок вскрыта. “Сперли кое-что солдатики, пока грузили”, — без особого раздражения ворчит сопровождающий. “Без этого нельзя, — боец хватает все, что плохо лежит”.

Вокруг аэродрома за последние два года выросли ровные ряды казарм. Здесь место постоянной дислокации мотострелкового полка Министерства обороны, кроме него, на базе находится значительное количество частей внутренних войск, а еще одна вэвэвшная бригада расположена чуть дальше в городе.

ШТАБ

Штаб группировки охраняется серьезно — на каждом шагу часовые в нелепо выглядящих тяжелых шлемах-сферах. Для сурового режима есть веские основания — неизвестные бандгруппы иногда постреливают по территории базы. Хотя в общем в Северной Осетии российские военнослужащие чувствуют себя относительно спокойно — очень высока концентрация войск.

Нас встречает зам. командующего группировкой по воспитательной работе полковник Александр Р. “В целом обстановка становится все более напряженной”, — отвечает он на наши торопливые вопросы. “Главное сейчас — это масхадовская мобилизация. Нам бы такие темпы! За сутки — три полка и девять батальонов, хотя, конечно, в полках не более 800-1000 человек, в батальонах — соответственно.... Но все же несколько тысяч хорошо вооруженных и подготовленных боевиков — сила”.

Так называемая регулярная армия Чеченской республики Ичкерия состоит из 10-11 тысяч человек. На вооружении имеются более 40 танков, в том числе более 20 Т-80, около 20 БМП и БТР, пять систем залпового огня “Град”, значительное количество зенитных установок ЗУ-23 и “Шилка”, большое количество противотанковых средств, более 50 тяжелых минометов. Однако значительная часть армейских частей подчиняется не президенту Масхадову, а “полевым командирам”, среди которых наиболее известны: братья Басаевы (3 тыс. человек), Радуев (2 тыс. человек), Хаттаб (1, 2 тыс. человек).

Кроме того, в Чечне существуют управление шариатской безопасности и полк шариатской безопасности — более 3 тыс. человек. Множество боевиков аккумулированы мелкими полевыми командирами, готовыми стать на сторону победителей в набирающем обороты конфликте.

Всего, по оценкам экспертов, на территории Чечни в настоящий момент находятся под ружьем 35-40 тысяч боевиков. (Из досье).

В помещениях штаба, несмотря на вечернее время, многолюдно, но тихо, в кабинетах матово святятся мониторы компьютеров. Идет непрерывная, будничная, тяжелая работа. Со стен коридора на проходящих сурово взирают изображения русских полководцев, покорителей Кавказа — Ермолова, графа Барятинского...

Стену одного из помещений занимает огромная карта. На ней территория Чечни окружена крупными сиреневыми пятнами — это зоны ответственности шести тактических групп, на которые разделена вся группировка, красными линиями помечены маршруты истребителей-перехватчиков, контролирующих воздушное пространство этого “субъекта федерации”. Сама Чечня тоже в пометках — “учебный центр Хаттаба”, “полк шариатской безопасности — 800 ч” и т. д.

“Тяжелее всего, конечно, со стороны Дагестана — в ТГ-5 и ТГ-6”, — поясняют собравшиеся офицеры. “Основные перестрелки и провокации именно там — на Аксайском и Кизлярском направлениях. Служить в тех местах несладко — боевики, снабжение хуже, чем здесь, грязь, “животные” даже иногда заводятся”... А тем не менее, там месяц службы почему-то только за полтора считается, тогда как здесь в “ядре” — месяц — за три. Самый напряг на Карагалинской плотине — обстрелы чуть не каждый день, до чеченских постов метров пятьдесят”.