Газета Завтра 266 (1 1999)

Все не спали, все трудились. И хоть промаялись почти сутки без дела — но теперь, под конец, ругались, что без отдыха все сутки работали. И точно так, променяв праздник на двойную оплату, почти и не праздновав, а отбывая дежурство, вдруг откуда-то помнили, что праздник был — и вот под конец испортился, сгорел. И все жалели да жаловались, что неизвестный умер. Труп вынуждал оставаться на рабочих местах — и только охранники, которые скоренько спустили его лифтом в подвал морга, хоть и глотнули в том подвале холода, сменились и ушли по домам. Всех дольше убиралась в санобработке санитарка, глядя безрадостно куда-то под ноги, в пол. Кто ходили, бегали кругом — доктор, сестра, охранники — успели, растоптав лужи натекший тут водицы, ядовитой да с хлоркой, нахлюпать по всему приемному, во всю прямую его коридоров извилину. Ползала баба с тряпкой и с тазиком, не разгибая спины, из конца в конец, и тихонько от бессилия плакала...

Когда после праздников заработала и приехала труповозка, то не обнаружили тела — тела неизвестного. В леденящей пещере морга бетонная лавка была голо покрыта белой, в темнотах мертвецкого пота, простыней. Ту лавку и простыню опознали охранники, которые собственными руками сгружали тело неизвестного, завернутое ими, чтобы не заразиться. Только оно и должно было храниться в морге. Все праздничные дни никто больше в больнице не умирал, будто терпели, так что охранники, той ночью разок спустившись в подвал, уже и не наведывались, и не могли знать, когда оно точно исчезло. Но булыжная дверь, что вела с больничного двора в подвал, оказалось, не имела вот уж год замка, и потому прибывшей по вызову милицией был установлен как сам собой разумеющийся факт ограбления. Это чудо — кража трупа бомжа из морга, обнародованное с пылу да с жару столичными газетками, ужаснуло читающую Москву. Но на другой день о нем уже никто не помнил, только разве в самой больнице, где приказом главврача уволили нерадивых охранников на произвол судьбы и врезали замок в дверь морга.

Срочно нужны запчасти на Ford C-Max 2007 4 , у нас есть такие.

Н. Кордо СНОБИЗМ КАК СТИЛЬ ( эстетика архитектуры — зона культурного бедствия )

Что такое Москва? Динамично развивающийся мировой мегалополис или зона сверхплотного социополитического вещества, место, куда схлопнулась в одночасье великая евразийская империя? Жирный паук, упруго сидящий на сетке континентальных коммуникаций или замковый камень государства — благословенный город, несущий на своих улицах и площадях, образ нездешнего, горнего золотого града?

Москва как феномен.

Под таким условным названием мы начинаем серию публикаций, посвященных Москве — городу, данному русским то ли в наказание, то ли в награду...

Историки, философы и художники, специалисты разных областей знаний, создатели экстравагантных концепций будущего — все они в течение 1999 года будут на страницах "Завтра" высказываться о феномене Москвы, ее прошлого, настоящего и будущего.

По ней прошлось то же помело, что и по другим сферам нашей духовной и материальной жизни. Будто не было идей авангарда и высокого профессионализма зодчих последующих лет; не существовало Академии архитектуры с ее уникальной аспирантурой; не превосходила наша архитектурная мысль по теоретико-методологической глубине зарубежную. Будто не хватало у нас мастеров. Будто не мы, сдув пыль с механизма архитектурной красоты, разобрав его, как часы, и вновь собрав, вникли в его устройство.

Даже типовое строительство не смогло порвать связь времен. Готовясь к реваншу, зодчество, как Боброк, ждало лишь ветра в спину...

Увы, того зодчества, важной части нашей культуры, больше нет. Сменив эстетические критерии, сломав рамки композиционных закономерностей, уйдя в дизайн, броскость, эпатаж, архитектура дала себя повести за чужой модой.