Газета Завтра 282 (17 1999)

Они тотчас припомнят русскому писателю: а-а, ты любил царскую Россию?! а-а, ты становился на колени перед русскими царями и дворянством?! а-а, ты воспевал "врага нашего" ген. Корнилова, плакал над его вонючим трупом?! И т.п. И начнут подтаскивать номенклатурную голытьбу, благословлять ее на избиение непокорных русских нереволюционеров.

VII

Конечно же, и я небеспристрастен как член редколлегии лихоносовского журнала, пытаясь в меру сил помочь стать на ноги новому литературно-историческому изданию. Нашему детищу только год, наш ребенок только учится говорить и ходить, а уже со всех сторон затюкан, оболган, забит.

В сущности, самое главное, что заметно в отношении журнала "Родная Кубань", — это вот что: крики графоманов и двусмысленное отношение к журналу руководства края.

Я не припомню в истории русского журнального дела, и в том числе советского периода, чтобы назначенный властью редактор стал скрытно неугоден в самом начале своей работы.

Печально, что власть, провозгласившая себя народной, не поддерживает дело, которое направлено на тихое, светлое, любящее воспитание русской национальной души.

Очевидно, многодесятилетние партийные инструкции по пропаганде интернационализма оторвали многих руководителей от родных душевных потребностей русского народа. В этом, кстати, был залог омерзительной горбачевской победы над собственной партией и собственным народом с помощью все той же интернационалистической ловушки — "общечеловеческих ценностей".

Все ценности, получается, святы, кроме тысячелетних русских. Именно поэтому, забитые партийным интернационализмом "спасители Кубани" с остервенением воспринимают воспоминания, публикуемые в журнале, о подвижниках благочестия, о сынах Кубани с трагической судьбой. Ну кто для них монахиня Сергия? Никон Великий-Тмутараканский, Борис и Глеб?..

VIII

Тихо истаивал Большой Кавказский хребет в лиманы Азовского моря (Меотиды), чтобы за Керченским проливом (Боспором) вспыхнуть оранжево-фиолетовыми горами солнечной Тавриды (Крыма).

— Речка Курка... станица Курчанская — родина Владимира Прокофьевича Громова.

— Мне он рассказывал, когда вернулся из Америки, о своих родичах, предках, корнях. Молодец! Еще в школе упорно носил казачий наряд. Смеялись, стыдили. Потом привыкли.

— В нем есть народное чувство, юмор...

— Да-а, без юмора не стал бы атаманом. Многое пришлось перетерпеть.

(На днях Кубанскому атаману Владимиру Прокофьевичу Громову присвоено звание генерала; не самозванец: долго ходил в полковниках).

— А вон там — станица Варениковская... хутор Новопокровский... угодья Сумарокова-Эльстона. Здесь я учительствовал. А мог бы, не преодолев свою робость, сгнить в небытии, никак себя не проявить. И уже давно, наверное, умер бы от безысходности.

По-хозяйски (странно даже) Виктор Иванович показывает свой двор, сад, облитый, как солнцем снизу, цветущей календулой.

В уголке — валерьянка.

— Учительница принесла.

— А это что за растение?

— Не знаешь?

— Не знаю.

— Черный корень. У него неприятный запах. Хозяйки разбрасывают в кладовке — мыши боятся корней, листьев, а это такие у него ягоды колючие. Мышка пробежит, они налипают на кожу, стягивают, и мышка погибает.

М-да, не думал я, что придется писать историю про то, как "мыши кота хоронили". Целый чувал заготовил бы!

— Хорошо у вас тут...

— Хорошо?! Ну да, много написано о близости писателя к народу материалу, а сами они, эти теоретики русской народности, жили в провинции? Без защиты, без черной икорки. Они там, в Москве, думают, что этот провинциальный человечек живет в камыше, какой он хитрый, ловкий. Нет, а вы жили в провинции?!

— А на родину, в Сибирь, вы не думали возвращаться?

— Домой возврата нет.

— Нет?

— Это не я сказал. Томас Вулф. Роман написал на эту тему. И это правда.

IX

Мысленно обращаюсь к губернатору края. Дорогой Николай Игнатович! Помните, когда вам было очень и очень трудно, мы собирались в родной "Кубани" у Виталия Канашкина (жив был еще Анатолий Знаменский). По-моему, ожидался приезд Ципко. Вы очень метко тогда сказали о политических окурках.

Зачем они вам понадобились теперь? Самосад крепче!

Покушение на журнал "Родная Кубань" — это трагедия русского патриотизма.

Не мне поучать вас, опытного политика, народного вожака. Но как литератор смею напомнить: в пору отчаянной борьбы с недругами России мы, русские люди, не желающие порой выявлять собственные язвы, должны, наконец, обратить внимание на ту порчу в наших рядах, какую занесли нам временные патриоты (конечно, фальшивые). Не верьте им.

Бедный русский народ! Каким пойлом его отравляют. А чуть возник островок настоящей духовности, "свои же" спешат его затоптать.