Газета Завтра 286 (21 1999)

Отец — поэт-самородок, дед — крестьянин Калужской губернии, владелец небольшой бакалейной лавки! Сам родился в Москве, в ее центре — в Зарядье. В той самой Москве, еще не перекроенной генеральным планом реконструкции. Где нет еще серых бездушных творений из бетона и стекла, наводящих уныние и тоску на человека, или всевозможных банков так называемых олигархов, а попросту говоря, паразитов, стирающих народное достояние в удивительном русском городе, поражавшем всех, кто хоть раз побывал в нем, своей сказочной красотой. Где есть благовест колокольного звона, но нет пустырей и скверов на месте снесенных храмов и церквей. Где на Соборе Василия Блаженного еще есть написанные древним мастером “цветочки в горшочках”, привидившееся блаженному Василию, и которые уничтожили деятели архитектуры буквально на наших глазах. Леонид Максимович помнил и Зарядье с его бесконечными торговыми рядами, заваленными всякой всячиной, родной и заморской снедью, прекрасно описанные в романе “Лето Господне” Иваном Шмелевым.

Хорошо помнил и трактиры, где, как на картинах Б.Кустодиева, под иконой с лампадкой, степенно отдуваясь, извозчики, лихачи пили чай, вспоминал, что в трактире купца Петра Сергеевича Кукуева был орган и довольно большой. Были органы и в других трактирах, потом они бесследно исчезли, как и сами трактиры, ставшие либо столовыми, либо кафе.

Жизнь предреволюционной Москвы, где все тесно переплетено, притерто друг другу в единую, неразрывную цепь, постоянную, и, казалось бы, вековечную, как запах душистого коровьего масла и горячих калачей к завтраку, запомнившиеся писателю на всю жизнь. Та жизнь предреволюционной России, о которой Иван Бунин сказал впоследствии, что наши дети не в состоянии будут даже представить себе, какая она была, Россия.

Современник И.Бунина и М.Горького, С.Есенина и В.Маяковского, А.Толстого и А.Куприна, он прекрасно помнил то время, когда сбрасывали с корабля современности А.Пушкина, а с ним и всю русскую культуру. Когда разгоралось в сердцах людей адово пламя всесокрушительной борьбы с великим прошлым, а главное — с Самодержавием и Православием. Шла борьба с той структурой мира, которая дала возможность существовать не только одной России, но и другим, замиренным ею народам, не один век.

Бывшая единая и неделимая Держава, оплеванная, оклеветанная, обезглавленная, брошенная в грязь революционных преобразований, конвульсировала на последнем издыхании. Не было ни одной святыни, которой бы ни коснулась кощунственная, святотатственная рука.

Такие понятия, как доблесть, честь, совесть, вера, правда, подлежали изъятию. Герой романа “Вор” Митька Векшин, исполнявший обязанности комиссара дивизии Красной Армии, за убитого в бою любимого коня отрубает руку пленному белому офицеру, поручику, заставив его при этом отдать ему честь.

Как и всякое великое произведение, роман “Вор” — многоплановое. Вслед за первым видимым планом — содержанием романа, выступает следующий пласт духовно-нравственного порядка. Дело в том, что честь являет собой внешнее выражение совести, гласа Божьего на земле, то есть честь имеет прямую связь с совестью, святостью и, наконец, с правдой, которую честь офицерская оберегает.

И когда отсекалась рука, “отдавшая честь”, то отсекалось целое мировоззрение, выраженное этим жестом, отсекалась эпоха, вся предшествующая культура с ее великими представителями, отсекались морально-этические и духовно-нравственные ценности, являющиеся стержневыми в образе жизни народа, в его укладе. Отсекался целый мир, выраженный этим жестом. Совершив этот страшный, кощунственный, глобальный по своему значению поступок, вполне, правда, в духе того времени (вспомним расправу Подтелкова с пленными офицерами-казаками в “Тихом Доне”), он, герой романа, преступил ту черту, за которой все дозволено, за пределами которой торжествовали иные силы, духи зла, с ложью, ненавистью, подлостью, террором, вседозволенностью и, наконец, гордыней — одним из главных грехов в Православии.

Леонов — тот писатель, чья гражданская совесть и мужество не позволили поставить подпись под изданием пресловуто-известного, цинично-кощунственного издания, прославляющего достижения, а на деле страдания и муки миллионов ни в чем не повинных мужиков, баб и детей, строящих светлое будущее на Беломоро-Балтийском канале.

Но были потом и бессонные ночи ожидания расплаты за неповиновение. Ослушаться рапповского вождя Л.Авербаха, шурина главы ОГПУ Г.Ягоды и не подписать книгу, где уже стояли подписи от Горького до Зощенко — значит подписать приговор себе.