Газета Завтра 297 (32 1999)

Льстецы частенько прилагали к нему пушкинские строки: "И академик, и герой..." Точнее сказать, наоборот: не академик, не герой, не мореплаватель, не плотник — но ценный кадровый работник! Свой гений он употребил на отыскание универсальной формулы личного успеха на протяжении всех трех вроде бы и разных, но чрезвычайно родственных в какой-то генетической основе эпох. Журналист — но не от Бога, чтоб не ссориться с людьми; экономист — но никакой; востоковед — но без хоть отдаленно пахнувших костром открытий. Помог евреям, как сказал Крючков, но и с арабами при этом лобызался тоже. И, может, даже закрепившаяся за ним среди рыцарей плаща и шпаги байка, что сотрудничая с первых дней карьеры с КГБ, он одновременно работал и с "Моссадом",— полное вранье. Но знаменательно, что именно к нему, высочайшему мастеру паллиативов и компромиссов, она прилипла. Несозидательная, но устраивающая абсолютно всех и всегда личность — именно такая и должна была перекочевать из застоя через перестройку в наши дни упадка.

Елейные биографы феномен этой выплываемости при любой власти относят исключительно к на редкость достойной для царедворца манере поведения Примакова. Не лебезил, не заискивал никогда перед сменявшимися владыками, умея выказать лояльность им солидно,— чем и страшно пленял всех. Но суть, сдается, все же несколько поглубже. При всех манерах — он надежный в высшей степени подручный. Какое дело ни доверь — реального и порождающего настороженность успеха не достигнет, что в пору возобладавшего упадка и не надо. Но доверителя зато не огорчит.

И все без исключения его деяния на высших государственных постах были именно такого сорта. В 1990 году он утрясал события в Баку с резней сперва армян, потом азербайджанцев. Так утрясал, что конфликт ушел вглубь, разъединив две республики и дав старт распаду СССР. С таким же нулевым успехом Примаков исполнил свою знаменитую миссию в Ираке в пору кувейтского конфликта. Бомбежек не предотвратил, долгов нам не вернул. Багдад с тех пор с колен не поднялся — сумел на всем этом чудесным образом подняться только сам Евгений Максимович.

Тогда же он возглавил парламентскую комиссию по борьбе против льгот и привилегий — и так же свел весь ее великий звон на нет. Умея превосходно выставляться в образе гуманиста-демократа, Примаков на самом деле там, где лишь на волос задевался его интерес, милости к другим не ведал и делался непробиваем, как казенное сукно.

Один его бывший подчиненный по ИМЭМО говорит: "Не дай Бог, если Максимыч запишет тебя в свои враги. Лучше сразу ищи себе новое место работы..." Когда Горбачев решил снять Старкова с "Аргументов и фактов", сотрудники редакции пробились в Верховный Совет к Примакову с коллективной петицией: "Иот, вы же академик, просветитель, бывший журналист,— передайте бумагу Горбачеву". На что тот отвечал: "Горбачев снимает Старкова не как глава парламента, а как генсек партии. Через ЦК к нему и обращайтесь".

Познав в совершенстве дух номенклатуры, который Ельцин особо жаловал ввиду своего панического страха перед конкуренцией, Примаков в ельцинской России еще уверенней пошел в гору.

Принято считать, что он блестяще проявил себя главой внешней разведки. Да, как выдающийся организатор всякой видимости он действительно составил очень вескую и выразительную мину — при самой плохой игре. Его предтеча Шебаршин, отдавший жизнь и душу не карьере, а своему прямому делу, увидев, что новый глава КГБ Бакатин повел игру на поражение, подал ему рапорт по поводу одного кривого назначения: "...на основе личных связей, без учета деловых интересов. Эта практика, уверен, может погубить любые добрые преобразования. Судя по тону Вашего разговора со мной, Вы считаете такую ситуацию нормальной. Для меня она неприемлема". И кадровый разведчик, генерал-лейтенант Шебаршин, оставшись верным своей офицерской чести, в 56 лет стал пенсионером.

При Примакове в Ясеневе, где сидела Внешняя разведка, наладилась столовая, буфеты, прочий внешний быт и вид. Но в 1994 году произошел самый крупный провал за всю историю этой службы — агента Олдрича Эймса, сдавшего еще десяток самых ключевых фигур. Но главное, что Россия стала планомерно сдавать все свои международные позиции — и по линии внешней разведки в том числе. При Примакове до неприличия развился вывоз наших капиталов за рубеж, все экономические комбинации с МВФ и прочими партнерами мы продували в пух, НАТО железно продвигалось на Восток, чужая агентура действовала у нас уже практически в открытую, чуть не зарплату получала в качестве советников российского правительства. И о ней, агентуре в органах власти, забил тревогу в прессе бывший амурский губернатор Полеванов, сменивший в Госкомимуществе Чубайса, но не примаковская разведка.