Газета Завтра 297 (32 1999)

Однако прежде стоит коротко напомнить исторический контекст, в котором появилось письмо митрополита. Осенью 1985 г. в аппарате ЦК КПСС началась проработка путей нормализации церковно-государственных отношений. Попутно замечу, что первые шаги в этой части предпри- нял в октябре 1985 г. не кто иной, как будущий ужасный "консерватор" Лигачев. 7 ноября в Кремле на государственном приеме в честь 68-й годовщины Октября состоялся традиционный для мероприятий подобного рода обмен любезностями между патриархом Пименом и членами Священного синода РПЦ, с одной стороны, и генсеком и членами Политбюро, с другой. Как обычно, высшие иерархи РПЦ заверили руководство КПСС и правительства в том, что церковь будет и впредь делать все возможное для поддержания внешнеполитического курса Советского государства. На это Горбачев назидательно отвечал, что речь надо вести не только о внеш- ней политике, но и о делах внутри страны. Здесь также много работы. Внимательные уши архиереев не оставили этот праздничный экспромт генсека без внимания. Члены Синода справедливо расценили его как указание на открывающиеся перед церковью новые широкие возможности.

Таким образом, осенью 1985 года Русская Церковь получила от руководства КПСС несколько выразительных сигналов, свидетельствовавших о готовности властей к диалогу и разрешению в духе доброй воли проблем, накопившихся в отношениях между государством и церковью с приснопамятных времен хрущевских гонений. Ожидался ответный шаг со стороны главы РПЦ. Однако, на удивление, вместо патриарха Пимена свое послание на имя генсека ЦК КПСС прислал один из членов Синода, митрополит таллинский и Эстонский, Управляющий делами Московской Патриархии Алексий.

Ни тогда, ни позже не удавалось понять, по какой причине при живом, хотя и тяжело больном, патриархе в диалог с высшей партийной властью вступил от лица РПЦ всего лишь церковный аналог ельцинского Пал Палыча Бородина, который, как известно, любит называть себя "просто завхозом". Возможно, так пожелал сам патриарх Пимен. Возможно, это было коллективное решение членов Синода. Не знаю. Но так или иначе, именно Алексий предстал уже тогда в глазах Горбачева и его команды в качестве лица, уполномоченного общаться с властью от лица Церкви. При этом в своем послании митрополит продемонстрировал тонкое понимание сути государственно-церковных отношений в СССР, равно как и правильную оценку выдающихся личных качеств генсека Горбачева. Все эти обстоятельства были приняты ЦК КПСС во внимание, что сыграло далеко не последнюю роль при решении вопроса о новом главе РПЦ после того, как в мае 1990 года почил в бозе святейший патриарх Московский и всея Руси Пимен.

Поступившее в ЦК на имя Горбачева послание митрополита Алексия было разослано всем членам Политбюро. Поскольку в ту пору как сотрудник аппарата ЦК КПСС я имел некоторое касательство к решению государственно-церковных проблем, один экземпляр письма оказался в моем распоряжении. Надеюсь, что его нынешняя публикация представит интерес для любителей новейшей российской истории, а также для редакторов очередного издания энциклопедии "Кто есть кто в России".

Хотелось бы еще напомнить, что составлялось послание не в суровом 1937-м, а в конце 1985-го, когда ветры свободы вовсю порхали над просторами нашего многострадального Отечества. Значит, есть основания думать, что писал его митрополит искренне, свободно, не подвергаясь давлению со стороны каких-либо враждебных Церкви сил.

"Генеральному секретарю ЦК КПСС

Михаилу Сергеевичу ГОРБАЧЕВУ

Глубокоуважаемый Михаил Сергеевич!

В развитие нашей короткой беседы на приеме по случаю 68-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции позвольте мне высказать несколько соображений по вопросу отношений между государством и церковью. Прежде всего хочется отметить значимость сказанных вами слов о необходимости сотрудничества не только по международным проблемам, но и в решении внутренних задач, которые стоят перед страной. Ваши слова вдохновили меня обратиться к вам с настоящим письмом.