Газета Завтра 299 (34 1999)

Оба рано погибли, оба в своей провинциальной русской чистоте несли своему народу самую сокровенную правду. И оба искали в своем творчестве выход из надвигающегося кризиса безверия.

Как пишет много ставивший Вампилова режиссер Юрий Погребничко: "Себя можно определить, постичь в соотношении с какой-либо последней инстанцией, с некоей абсолютной истиной. У героев Вампилова этой последней инстанции нет... Поэтому он, герой Вампилова, ощущая необходимость внутреннего смысла своего существования, никоим образом не может этого сформулировать..."

Вампилов еще по-советски атеист, но комсомольского задора времен работы в молодежной газете у него нет. От восторга перед сибирскими стройками, он, как и Распутин, приходит к пониманию вечных ценностей, к настороженности за судьбу Сибири, жалости к человеку.

Особенно это заметно в его первой многоплановой пьесе "Прошлым летом в Чулимске". От старого охотника Еремеева до аптекарши Кашиной — по сути, это все хорошие люди. Их всех драматург жалеет и любит. Даже Павла с его варварской, но сильной любовью к Валентине. У Вампилова нет темы Бога, темы Церкви, как таковой, но наощупь он идет уже к подлинным христианским ценностям. Потому он не смог и Валентину убить, как намечалось в период написания пьесы. Потому искренне радовался, когда в окончательном варианте самоубийство героини не понадобилось.

Геннадий Машкин вспоминает: "Как-то мы слушали навязчивого молодого поэта, который сыпал стихами, словно из рога изобилия. Вампилов поднял руку на строчках, которые вроде не хуже и не лучше других:

Рука, отбросив пистолет,

качнулась в сторону стакана...

— Все, можешь больше не читать,— решил Вампилов.— Лучше не скажешь ни о себе, ни о своем поколении".

Вот и Зилов, отбросив ружье, стал искать стакан, признав поражение, стал искать ложный выход. Трезвели лишь циники, официанты от литературы. Заметьте, почему не пили и в ту пору такие как Евтушенко? Им не надо было искать спасения душе. Вот потому и гибли в первую очередь самые ранимые.

Как печально отмечает Валентин Распутин: "В поэзии Николай Рубцов, в прозе Василий Шукшин, в драматургии Александр Вампилов...— кажется, самую душу и самую надежду почти в единовременье, потеряла с этими именами российская литература... И, кажется, сама совесть народа осталась с ними в литературе..."

Вампилова загубила не только байкальская волна (он не доплыл всего лишь несколько метров до берега, не выдержало сердце). Его загубили мастера московской сцены, в какие бы друзья они сегодня ни рядились, не дав ему почувство- вать вкуса настоящего театра.

Будет ли в России театр Вампилова? Найдется ли созвучный ему режиссер? Родится ли когда-нибудь новое, такое же талантливое поколение, похожее на детей 1937 года? Или в мечтах о мещанской сытости забудет о красоте?

"В будущем человек будет представлять из себя сытое, самодовольное животное.., размышляющее лишь о том, как бы устроиться еще удобнее. Время Пушкиных и Бетховенов будет рассматриваться как детство человечества. Головастик скажет: "Как ребячились люди! Занимались какой-то поэзией, как это? Музыкой. Что это такое? И зачем она им понадобилась?"

Это прямо в адрес "новых русских", в том числе из новых развлекательных театров. Для них навсегда останется Александр Вампилов "черемховским подкидышем".

Интернет-магазин «Мир Дачника» реализует газонокосилки в санкт-петербурге 10

Юрий Белоусов “ОСКАР”-БЛЕЯНИЕ

Передо мной толстенькая, сверкающая целлофаном книжка, выпущенная в серии "Мир кино" столичным издательством "Панорама" (бывший "Советский плакат", лихо преобразовавшийся в новорусское предприятие). Приятно смотреть: отличная бумага, множество иллюстраций, есть даже именной указатель. Владимир Миняев и Олег Зеленский назвали свою книгу одним словом: Оскар. Причем без кавычек, хотя посвящено издание знаменитому призу Американской академии киноискусства, которому в этом году исполнилось 70 лет.

В мае 1929 года состоялась первая церемония вручения почетной награды кинематографистами США. Президентом академии стал известный актер Дуглас Фэрсенкс, а идея ввести подобные премии принадлежала Льюису Майеру, немцу, переехавшему в Америку и основавшему здесь крупную голливудскую кинокомпанию. Имени у премии тогда еще не было, его придумали в середине 30-х годов. Говорят, что библиотекарша академии Маргарет Геррик, увидев фигурку рыцаря, стоящего на коробке с пленкой, воскликнула: "Но это же вылитый мой дядя Оскар!" С тех пор статуэтку и начали величать Оскаром.