Газета Завтра 299 (34 1999)

Но как ему нужен был свой театр! Даже театральный опыт провинциальных сцен дал ему возможность дорасти до гениальной "Утиной охоты" и объемной, по-чеховски многомерной последней пьесы "Прошлым летом в Чулимске". Есть большая разница между самыми гениальными пьесами для чтения Марины Цветаевой, Николая Гумилева, Николая Рериха, во многом Михаила Лермонтова — и полноценной театральной драматургией. Шекспир и Мольер, Островский и Чехов росли в театрах, имели свои театры. У них было выработано театральное видение текста.

Думаю, именно этого не хватало Александру Вампилову. Он стоял на пороге своей истинно театральной драматургии, хотя изначально был драматическим писателем "милостью Божией". Он даже в прозе своей ранней — подчеркнуто театрален. Все его парадоксальные случайности, контрасты, анекдоты, эксцентрические выходы героев из обычных бытовых условий — созданы для театра

ВОТ ПОЧЕМУ ОН РАДОВАЛСЯ любой работе над спектаклем — даже на рядовой провинциальной сцене. Он писал Якушкиной о работе в Иркутском драматическом театре над "Старшим сыном": "Раньше я видел свои спектакли ("Прощание в июне"), но до сих пор никогда не участвовал в работе над ними от и до, в этом психоватом и изнурительном деле, и, признаюсь вам, хотя и потерял месяц, я не жалею об этом. В это дело я не только втянулся, но и увлекся им, а сейчас, когда все уже закончено, мне, представьте себе, даже грустно как-то... В тяжелом воздухе интриг и администрирования носятся все же и надежда и поэзия".

Он жаждал своего театра. Навязывал свои пьесы всем ведущим режиссерам страны. Радовался любому поклону в его сторону вахтанговцев и Малого, МХАТа и Таганки, ермоловцев и театра Станиславского. Так и погиб без своего театра. Нет вампиловского театра и поныне.

После гибели, правда, возникла кратковременная мода на Вампилова. Появился модный миф. Уже после смерти его полюбили Олег Ефремов и Владимир Андреев, Олег Табаков и Валерий Фокин, "Современник" и МХАТ, театр Станиславского и театр Ермоловой.

Но мода на Вампилова так же быстро и кончилась. В 1987 году отмечалось пятидесятилетие его рождения, в Иркутске прошел фестиваль вампиловских спектаклей. Сплошь провинциальные театры. 1997 год. В Иркутске выходят (хоть и с опозданием) книги. Великолепное "Избранное" в издательстве "Согласие". Спасибо Вацлаву Михальскому и вдове писателя Ольге Вампиловой. Выходит, наконец-то, книга Елены Стрельцовой с прекрасным анализом всех пьес драматурга. Но где столичные театры?

Не назовешь же по-настоящему вампиловским пошлый фарс, разыгрываемый изредка у Марка Розовского и один из анекдотов, поставленный в "Табакерке" вместе с "Бобком" Достоевского. Когда Валентин Распутин пишет в предисловии к "Избранному": "Уже сегодня можно с уверенностью говорить, что Вампилов возвращается. Ибо без него, без Островского, Сухово-Кобылина, Чехова, Горького театр покосится так, что потом потребуются десятилетия, чтобы выправить",— я позволю себе, увы, с ним не согласиться.

Вампилов сегодня есть в русской литературе, но он из нее никуда и не исчезал. А в театре — Вампилова как не было при жизни, так нет и сегодня. Не случайно же напрочь ушел из драматургии в прозу и кино младший его черемховский собрат по перу и таланту Михаил Ворфоломеев. Если вспомнить ту песенку, из которой Вампилов взял себе прозвище "Черемховский подкидыш", то там были такие слова: "В Черемхове, на вокзале двух подкидышей нашли, одному лет восемнадцать, а другому двадцать три",— получается прямо по песне, что рожденный несколько лет в том же Черемхове Михаил Ворфоломеев, один из лидеров театрального репертуара лет десять назад, приходится Вампилову настоящим младшим "черемховским подкидышем". Но и его драматургия нынче не ко двору из-за своей несомненной русскости и нравственности. Исчезли из репертуара Евгений Чебалин, Степан Лобозеров, Нина Семенова. Когда-то прорвутся новые молодые русские таланты? И где театры, особенно в Москве, которые их пригреют?

Впрочем, Валентин Распутин осознает: "Ставить так, как в десятилетие после смерти — "пожаром" по всей России...— Вампилова уже никогда не будут. Он вошел в тот строгий и неразменный ряд авторов, на которых мода не посягает".

Красивые слова для предисловия к "Избранному", но если сейчас, на шестидесятилетие, ни один московский театр не всколыхнулся, то чего стоит этот "строгий и неразменный ряд" неставящихся пьес? С другой стороны, что делать Александру Вампилову рядом с гомосексуальными пьесами Коляды или с разнузданными "цветами зла" Волосова? Не совмещается он и с примитивными антисоветскими агитками новых идеологов театра — так же, как раньше несовместим был с парткомовскими агитками Шатрова и Гельмана.

Распутин прав: "Вампилова ставили, но мало, и он сам чувствовал себя неуютно на сводной афише в пестрой и чаще разнузданной компании".

А сколько было принимавших драматургию трагичнейшего писателя на уровне анекдота?