Газета Завтра 303 (38 1999)

До сих пор теория легитимности отвечала нашему опыту: долгий подрыв гегемонии самодержавия в 1917 г. привел к краху государство Российской империи, оно рухнуло как карточный домик (не стало согласия — и иссякла сила). Еще поразительнее был крах СССР: большинство граждан даже не стало антисоветским, просто их согласие на продолжение советского строя перестало быть активным. Люди пассивно наблюдали, как ничтожное меньшинство (около 1% населения Москвы) уничтожало государство. Гегемония советской власти подрывалась с 60-х годов сверху (из элиты и даже самой номенклатуры) и извне ("голосами").

Таким образом, вывод еще недавно казался верным: режим, который не обеспечил себе легитимность и не завоевал авторитета и уважения большинства граждан, неустойчив и быстро утрачивает власть (как это произошло, например, с Временным правительством в октябре 1917 г.), или изменяется через цепь реформ.

Однако мы уже восемь лет наблюдаем странное, противоречащее теории явление: в России возник режим, который не обладает авторитетом ни в какой социальной группе, но он устойчив. Ельцинизм — политический режим, совершенно не обладающий легитимностью, он разлагает все вокруг, сеет порок и гибель, явно ведет общество и страну к катастрофе, но не обнаруживает никаких признаков собственной гибели. Как раковая опухоль, пожирающая организм. Режим не падает — что бы там ни говорили вожди оппозиции, исходя из теории и здравого смысла.

То, что режим Ельцина не обладает благодатью и не заслужил ничьего уважения,— факт очевидный. Достаточно послушать прорежимное телевидение и почитать прессу — все сферы жизни общества на грани гибели именно в результате действий режима. Пресса Запада, которая из циничных соображений поддерживает режим Ельцина, исполнена к этому режиму такого омерзения, какого наши души и выработать не могут.

Положение настолько необычно и безумно, что никого не поразил небывалый в истории государства и права факт: президент обвинен в геноциде собственного народа. Это чудовищное обвинение обсуждается в парламенте, за него голосует боль- шинство, в него, если говорить начистоту, верят практически все граждане. То, что для отрешения от власти не хватило сколько-то депутатских голосов, есть чисто формальный вопрос. О реальной легитимности такого режима не может идти и речи — его презирают и ненавидят даже те немногие, кто шкурно с ним связаны и будут защищать его до последнего.

Что же происходит? Видимо, мы входим в новый период истории. Возникают режимы власти, которые держатся на каких-то, еще не вполне изученных подпорках. Они отвергают обычные, вековые нормы права и приличия и демонстративно отказываются от уважения граждан. Их силу поэтому нельзя подорвать путем разоблачения грехов и преступлений режима — он их и не скрывает. Он сплачивает своих сторонников не идеалами и высокими ценностями, а круговой порукой безобразий и пороков. Есть много признаков того, что это — процесс мировой. Дело Клинтона-Левински, ничтожество Соланы или Кофи Аннана задают стандарты той культурной среды, в которой большинство телезрителей мира без особых эмоций принимают бомбардировки Сербии. Исчезает важное в прошлом явление — общественное мнение. Более того, по сути, исчезает само общество, поскольку моральные и логические нормы разных людей становятся настолько несовместимыми, что утрачивается возможность диалога. Все чаще от самых разных людей приходится слышать вымученный и странный вывод: в мире сегодня идет война добра со злом. Иных, более четких и строгих, категорий для определения происходящего люди найти не могут. Значит, сдвиги действительно глубокие.

НО ВЕРНЕМСЯ К НАШИМ ДЕЛАМ. На каких же струнах играет режим Ельцина, какие новые технологии применяет? По оценкам экспертов Всемирного экономического форума в Давосе, Россия сегодня — самая нестабильная страна. Почему же эта аномально высокая нестабильность не превращается в действия тех, кто отвергает этот режим? Почему практически всеобщее его осуждение не становится политической волей?

Конечно, это во многом вызвано типом общества и народа, особенности которых команда Ельцина знает досконально. Советские люди, восстановив себя как народ, а не гражданское атомизированное общество, не имели (и до сих пор не имеют) классового сознания и не могут сплотиться для борьбы под классовыми лозунгами. Не могут они выделить из себя и классовой партии для борьбы. Все их организации первым делом заявляют, что они — государственники. У них и в мыслях нет бороться с государством, хотя бы и Ельцина. Как только лучшие кадры оппозиции "идут во власть", они начинают помогать режиму "обустраивать Россию". Не свергать режим, а именно помогать ему, создавая порочный круг и укрепляя режим. Терпение и солидарность народов России, усиленные бедствием, помогают людям создать невидимые системы выживания. Режим их не трогает и, выходит, с ним можно сосуществовать, так что и в вину ему привычное состояние бедствия уже не ставится.