Газета Завтра 321 (4 2000)

Александр ПРОХАНОВ. Когда-то в Афганистане, в ущелье Пандшер, я видел русский танк. Он, отступая, палил прямой наводкой по пещерам моджахедов. Весь грязный, закопченный, он медленно пятился назад, уходя из-под шквального огня вражеских крупнокалиберных пулеметов. Он, истыканный стальными сердечниками патронов, напоминал ежа. В его башне, в его бортах торчали острые иглы, застрявшие в вязкой броне. Одни погрузились в нее глубоко, и был виден только маленький их хвост, другие, напротив, топорщились, как щетина. Остро отточенные, неумолимые стальные зубья пытались пробить оболочки танка, истребить находящийся внутри экипаж, разорвать двигатель.

То же самое произошло с Россией в 1991 году. В русское общество и государство вонзился стальной сердечник страшной убойной силы. Он проник глубоко внутрь, прожигая преграды, разбрасывая снопы искр. В образовавшиеся скважины устремились страшные дьявольские силы, и народ стал задыхаться. Народ, стеная, погибал, принимая в свою плоть жалящую, разящую сталь. Но осколок увяз в русской броне. Не имея вождей, организаций, идеологии, народ принял удар на себя, остановив снаряд. Многослойная броня нашей веры, нашей, культуры, нашего духа выдержала страшный удар. Сердечник завяз.

Жертвы, которые принес русский народ, — неисчислимы. Страдания, которые вынесло русское общество за этот период, сравнимы лишь с мучениями десантника, получившего в момент штурма Грозного под сердце пулю. Но врагу не удалось прожечь защитные оболочки страны. Русское сердце бьется, русское общество живо, русский народ продолжает свой путь в истории.

Сейчас, как мне кажется, возник момент равновесия, когда сила удара иссякла в соприкосновении с броней, намытой веками народной жизни. Что будет дальше? У меня есть ощущение, что уже сейчас начинается медленный, мучительный процесс выдавливания из русского тела страшного осколка. И когда он будет выдавлен, из этой пробоины ударит в мир огнедышащий, ослепительный поток — знак русского реванша, русской победы, русского воскресения. Блажен тот художник, кто окажется захваченным этим лучезарным потоком. Блажен тот, кто будет наблюдать явления, оформляющие этот процесс. Мы, русские писатели, привыкшие за эти десять лет к глухой обороне, к оппозиции, мы, принявшие и на себя первый удар дьявольского снаряда, быть может, не дождемся выброса этого светоносного взрыва. Но мы его чаем, ощущаем, предчувствуем. В этом предощущении, предопределении я вижу основное событие, явление двухтысячного русского года.

Владимир БОНДАРЕНКО. Действительно, сейчас в народе происходит период концентрации какой-то новой энергии. Говорят, что русский народ вел себя загадочно все эти годы. С точки зрения европейца, да, загадочно. Но способы общения русских с властью, государством, Богом иные, чем у европейцев. Вроде бы такой пассивный и покорный наш народ создает величайшую державу мира, громит хазар и монголОВ, уничтожает империи Наполеона и Гитлера. Такой тихий и скромный, он взращивает великую культуру, первым вырывается в космос.

Наш народ жив и способен творить свои мифы. В Европе фольклор, народная культура давно ушли в прошлое, стали экспонатами музеев, а у нас фольклор живет и сегодня — в самых необычных формах, частушках, лагерных песнях, анекдотах... Народ живет и гудит. Это гул собирания сил, накопления энергии творчества, исторического творчества. Кто отзовется на этот гул? Путин, Зюганов, Примаков? Не важно... Пришла новая пора. Ум России не в хитрых мозгах политиков, играх политиков и политологов — кургинянов, мигранянов, березовских, гусинских — ум России в иррациональном народном сознании.

Вспомним смуту. Романовы-то не в войске Пожарского сражались, а отсиживались тихонько в польском лагере, и казаченьки-то наши, знаменитые, вмести с оккупантами за милую душу громили русские селения. Но пришло время — год, месяц, день, час, минута — и казаки стали опорой русского государства, а Романовы державными владыками его. И приумножилась мощь Руси, ее богатства. Пути Господни неисповедимы. Из недр интернационала вышла русская партия во главе со Сталиным.

Не Пожарский стал царем. Не Деникин взял Москву. Может быть, и не оппозиция родит нового лидера, строителя державы... Это не значит, что наша борьба, наше сопротивление разрушителям были напрасными. Стоит же памятник Минину и Пожарскому в центре Москвы. Мы с 1991 года вели ежедневную борьбу, пробуждая в себе и в народе волю к жизни. Сейчас уже сам народ готов заявить о своих интересах. Какие бы интриганы за Путиным ни стояли, какие бы гарантии Путин ни давал бы Ельцину и Березовскому, новый правитель России будет вынужден идти в фарватере народных чаяний. Иначе его сметут. В таких условиях какова роль культурной, литературной элиты?