Газета Завтра 388 (19 2001)

А.П. Но в этой ситуации у Путина была и остается, наверное, возможность прямой апелляции к народу. Народ ждет этой апелляции, народ ощущает себя сиротой, народ давно не имеет ни лидера, ни вождя, ни мамы, он ждет, что к нему напрямую обратятся. Если найдутся правильные формы обращения, правильный повод, правильный момент, момент еще не жареного петуха, а когда он еще трепещет на игле, то это прямое обращение может найти колоссальный отклик. Неожиданная стихийная ситуация, и тут призыв скинуться на какую-то помощь, куда-то двинуться, умчаться, — вот в чем ощущается общенациональная невостребованность.

Г.П. Обращениями к братьям и сестрам нельзя играть! Такими вещами не играют и не экспериментируют "на пробу". Мол, поглядим, кто откликнется, а там подумаем, для чего призвали. Путин действует, хорошо зная уровень своей (а значит, и всей властной верхушки) готовности что-либо предложить народу, и одновременно оценивая — правильно или нет — готовность самого народа выдержать и поддержать одновременно кричаще разные элементы необходимой политики. И в каком-то смысле "сиротство" — это политическая плата за идейную эклектику нашей новоначальной власти. Путин, во всяком случае, стремится быть одним из народа. Поэтому он не может себе позволить быть более крайним, уйти от ядерного, путинского большинства в какую-то экстрему. Но это, согласен, грозит другой эклектикой: привычкой быть своим в доску для слишком очень многих. Это переходный момент. Он недаром только что говорил про инвентаризацию, ведь он ее в принципе заканчивает. И это не только инвентаризация страны, а и инвентаризация своих собственных идей. И дальше Путин неизбежно будет определяться. И уже само это определение есть переход к целостности. Он должен сказать: "Я есть тот-то". Но этот момент, конечно, роковой.

Я уверен, что обращение Путина к обществу, к народу очень актуально, и нам неизбежно предстоит его услышать. Нужны повод, слова и — место призыва. Нельзя просто позвать — надо позвать к центральному месту в государстве, к главному труду. Сейчас это место неясно. И предложить его сможет только власть.

А.П. И все-таки народ — это пластилин, из которого можно лепить любое общество, или все же он несет в себе некоторую внутреннюю упругость, твердость, неподвластный изменениям вектор?

Г.П. Я думаю, что наш пластилин однажды превращается в камень или обнаруживает в себе свойство камня, а до этого момента он выглядит просто ужасно — нетвердо, липко! Это удивительное свойство нашего народа — способность к почти полной дезинтеграции, когда дальше вроде бы остается только разойтись в разные концы света и забыть, что когда-либо жили вместе. И вдруг в этот самый крайний момент, когда, кажется, вот-вот будет сделан последний шаг, что-то срабатывает, слизь выгорает — и пластилин каменеет. Я думаю, состояние народа сегодня сродни растекшемуся после краха предыдущей государственности болоту, в котором некий участок уже подсох и отвердевает. И на нем, кажется, уже можно попробовать встать — и позвать всех сюда. Но кто это, что за место? Вот место затвердеет, там видно будет.

[guestbook _new_gstb]

1

2 u="u605.54.spylog.com";d=document;nv=navigator;na=nv.appName;p=0;j="N"; d.cookie="b=b";c=0;bv=Math.round(parseFloat(nv.appVersion)*100); if (d.cookie) c=1;n=(na.substring(0,2)=="Mi")?0:1;rn=Math.random(); z="p="+p+"&rn="+rn+"[?]if (self!=top) {fr=1;} else {fr=0;} sl="1.0"; pl="";sl="1.1";j = (navigator.javaEnabled()?"Y":"N"); sl="1.2";s=screen;px=(n==0)?s.colorDepth:s.pixelDepth; z+="&wh="+s.width+'x'+s.height+"[?] sl="1.3" y="";y+=" "; y+="

"; y+=" 10 "; d.write(y); if(!n) { d.write(" "+"!--"); } //--

11

Напишите нам 5

[cmsInclude /cms/Template/8e51w63o]

Александр Ефремов ВЕРТОЛЁТ