Газета Завтра 414 (45 2001)

Ко мне подошли двое угрюмых мужчин характерной "кавказской" внешности и на ломаном русском языке "наехали" на меня: "Не вмешивайся не в свои дела, дэвочка!". Меня затолкали в машину, несколько раз ударили по лицу. В первый момент я подумала, что меня с кем-то перепутали. Но как только я попыталась заговорить об этом, всякие сомнения исчезли — налетчики напрямую заявили: "твои проблемы не закончатся, пока ты защищаешь этих п… лимоновцев". Я сказала: "Ваши попытки меня запугать приведут лишь к обратному эффекту. Если я берусь за какое-то дело, то довожу его до конца". После этих слов меня оглушил необыкновенно резкий удар. Вечером соседи обнаружили меня во дворе без сознания. В эти же дни при странных обстоятельствах — без каких-либо объяснений и без составления протокола — сотрудниками милиции был задержан и жестоко избит мой близкий друг Руслан Воронцов.

В то время, как в Риге судили молодых национал-большевиков, в России арестовали их вождя — лидера НБП, писателя Эдуарда Лимонова. Мне понятен и близок порыв Лимонова — стать Героем-Воином. Разница между просто писателем и писателем-героем заключается в том, что обычный писатель предчувствует будущее, а писатель-герой в него попадает. Лучшее, что сделал Эдуард Лимонов, — сменил писательскую карьеру на политическую. Не потому, что писал плохо. Но не тот автор хорош, кто писать начал, а тот, кто вовремя закончил.

Таких инициаций не прощают. Клеймо "фашиста", что с глупой настойчивостью пытаются приклеить к Эдуарду, и его аристократично-благородное неоспаривание и позволение этой нелепости, в равной мере характеризуют как его самого, так и общество, которое его окружает. Лимонов стал персоной нон грата в этом так называемом "приличном обществе". Слыть в этом обществе фашистом для Лимонова — не эпатаж, не игра, в которую многие неудачники-маргиналы заигрываются бездарно и всерьез — вплоть до преклонного возраста. В то же время это — не постмодернистская шутка, не загадка для сакрально-пустых интеллектуалов, не тема для мертвой европейской дискуссии. Это — вполне осознанная, ответственная попытка вскрыть ложную мифологию, разоблачить ряд лицемерных табу. И это — не способ привлечь к себе внимание любой ценой. Писателю такого уровня, изданному почти во всех странах мира, нет нужды навязывать себя. Вернувшись в Россию из Франции на волне успеха, он мог стать одним из самых преуспевающих авторов. Стоило лишь поддержать демократические идеи.

Я не разделяю, как я уже говорила, взгляды НБП. Я — не гуманист, не правозащитник, не личный друг Эдуарда Лимонова. Но есть нечто, вынуждающее меня заниматься его защитой: возможно, я вижу в нем существо, чем-то близкое мне. Я защищаю его как борца, который, не имея ни денег, ни особого политического влияния, сумел серьезно встревожить спецслужбы. И еще я защищаю Эдуарда Лимонова потому, что большинство средств массовой информации, деятелей искусства и правозащитных организаций трусливо и цинично отказались ему помочь. Кроме заявлений французского и русского пен-клубов, заметок в "Лимонке", "Завтра", публикации отрывка новой книги Лимонова об Анатолии Быкове в "Независимой газете", замечательных текстов Дмитрия Быкова в "Собеседнике" и "Вечернем клубе", а также нескольких сочувственных репортажей по "ТВ-6", не было сказано ни слова в защиту писателя.

Мне бы хотелось предостеречь общество от скептического отношения к аресту писателя. Часто приходится слышать, что Лимонов — маргинал, радикал и "вечный подросток", который своей безответственной политической деятельностью сам спровоцировал власть на репрессивные меры. Те, кто придерживаются такого мнения, говорят: "Вот — НТВ. Нормальная правопослушная организация. Они играют по либеральным правилам, поэтому мы будем их защищать". На самом деле, арест Лимонова и преследование НТВ — явления одного порядка, демонстрирующие стремление власти установить новую диктатуру, точнее — "диктатурку". Президент — безликое набоковское существо, музилевский "человек без свойств", желающий быть персонажем, но при этом подсознательно ощущающий свою неподлинность, непафосность, нестильность. Власть испытывает патологическое неприятие ко всему, что несет в себе колорит, живость, стиль. Поэтому, упекая Лимонова в тюрьму, делая его будто бы безопасным, упекший наивно предполагает, что таким образом он вампирически высасывает его энергию. Но, как удачно заметил ведущий радиопрограммы "Трансильвания" Гарик Осипов,— о другом, попавшем в тюрьму персонаже,— "он имеет там больше обаяния и шарма, как всякий хищник за решеткой".

"ПРИГОВОР ХОХОЧУЩЕМУ ПОСТМОДЕРНИЗМУ"