Газета Завтра 432 (9 2002)

А.П. Молодежь, которая оттанцевала в дискотеках, начинает искать работу, сначала легкую и хлебную, потом любую, но достаточную для проживания. Она потыкается к олигархам, в мэрии, потом придет к оппозиции, попросит работу, оппозиция не даст ей никакой работы, потом она пойдет в организованную преступность, там получит работу, потом в тюрьму, потом пулю в лоб...

В.Ч. Страшно представить, какие сейчас организуются сообщества преступных сил. Скоро будут не хуже, чем в Чечне, промышлять убийствами и заложниками.

А.П. По той причине, что молодежи невозможно жить, она вовсе не обязательно встанет в ряды оппозиции. Молодежь придет туда в том случае, если оппозиция начнет с ней говорить на ее языке. Если в природе существует полублатной молодежный контингент, значит, оппозиции нужно учить полублатной язык. Если у авангардной молодежи эпатажный язык, оппозиция должна прийти к ней, говорить с ней на этом языке. И прежде чем они расстанутся навсегда, они должны хотя бы выяснить отношения. Оппозиция не работает по-настоящему с молодежью.

Молодежь — это когда все становится другим. Когда движения становятся резкими, упругими и пластичными, когда ценится подвиг, когда появляется плеяда лидеров, возникает политический театр. Но ничего этого нет. Я не верю, что в оппозицию пришли новые тысячи молодых студентов, пионеров, вундеркиндов. Если они пришли, то и ушли. Ведь современная молодежная субкультура как в Москве, так и в провинции не очень велика. Эта так называемая поп-культура молодежного нигилизма, куда входят всевозможные панки, рокеры, скинхеды, замешена на галюциногенном наркотическом миросознании. Скинхеды видят, что вокруг них воздвигаются дворцы, заселяются бог знает кем, в частности приезжими с Кавказа, и они интуитивно чувствуют, на зверином уровне, социальную несправедливость, бунтуют против нее.

Одним из ярких представителей политизированной молодежи является Лимонов. Национал-большевики избрали для себя крест мученичества, подвига, самосожжения. В них бродит особый метафизический фермент, потому что Лимонов — это художник протеста, сражения, может быть, гибели триумфальной.

Есть еще криминальная молодежь. Она сбивается в стаи, ей нравится угонять машины, насиловать, пить, пировать. И повторяю, ни в одной из этих субкультур нет наших оппозиционеров. Советский тип, о котором мы упоминали, не может говорить с молодежью на этом языке. У него другая лексика. Он не владеет сленгом.