Газета Завтра 432 (9 2002)

А Маяковский мог. Будучи левым, коммунистом, не понимаемый Лениным, не понимаемый Луначарским, которые были воспитаны на классике XIX века, на серебряном веке, он мог идти в любую молодежную аудиторию и находить с ней общий язык. Маяковского среди нас нет. Но даже Егор Летов так и не стал принадлежностью нашей оппозиции. "Агата Кристи", которая поет новые антибуржуазные песни, тоже не с нами.

В.Ч. Все упирается в главный вопрос: чем себя осознает оппозиция? Если она несет в себе, так сказать, сверхзадачу стать предводителем трудового народа, то тогда она не должна развиваться только внутри своей скорлупы. Она должна осмыслить все нынешнее состояние общества, выявить и породниться с теми, кто оказался в среде обездоленных. Она должна овладеть всеми формами, в которые выливается протест. Одна из наших бед — мы замкнуты внутри своей уставной, программной структуры. Это, кстати говоря, присуще было с самого начала КПРФ. Мы не провели инвентаризации всех своих возможностей и не решили, на какие силы будем опираться. Если оппозиция сейчас не поставит перед собой задачу создания единого фронта, если она не найдет внутри каждого отряда, внутри каждого сектора тех инициативных людей, которые, с одной стороны, не отвергали бы идею единения с коммунистами, патриотами, а с другой стороны, были бы авторитетны в своей среде, то силы ее будут иссякать с каждым годом.

А.П. А помнишь, после 1991 года мы говорили о союзе красных и белых, это была очень актуальная задача, потому что к власти пришли либералы, космополиты, западники тотальные, и эти 10 лет мы удерживали в своем политическом поле две, казалось бы, разнородные силы.

В.Ч. Тогда оппозиция почувствов

ала необходимость преодолеть догматический подход, который кособочил всю дореволюционную историю. Надо было как бы объединить народ, и, мне кажется, задача была прекрасно выполнена.

А.П. Этот факт зафиксирован даже в ЦРУ. В одном из докладов говорится, что зюгановцы сумели в это десятилетие аккумулировать национальную энергию и выдавить либералов из политической жизни. Действительно, либералов фактически не осталось, а пришли какие-то другие новые люди. Путина не назовешь либералом. Эти люди начали формулировать различные доктрины. Но теперь, повторяю, когда власть стала не очевидно космополитической и не явно либеральной, этот альянс красных и белых, или альянс националистов и коммунистов, пошатнулся. Более того, власть сама раскалывает красных и белых, вербуя на свою сторону националистов. Она сама в себе выделила какой-то фрагмент, некий аппарат, который этих националистов постоянно рекрутирует. Впервые блестяще с этим справился Ельцин, завербовав Лебедя.

Сегодня проблема русского, национального фактора для оппозиции очень важна. КПРФ по своей интернациональной природе не может педалировать русский фактор. Мгновенно получает справедливые упреки от представителей других народов, которые чувствуют себя ущемленными.