Газета Завтра 50 (1255 2017)

Есть штамп режиссера Кирилла Серебренникова. Он кочует из постановки к постановке ("Нуреев" — третья работа в Большом театре) и этот штамп — синдром "советского голодного детства". Кириллу Серебренникову нужно "всё и сразу", "здесь и сейчас". В одну минуту времени разворачивает он перед публикой картину хаоса, крушения Вавилонской башни. Выглядит это приблизительно так. Лицитатор объявляет с кафедры аукционного дома Christie”s (что в центре сцены) номера лотов и их описание (строго на английском), по бокам — танцует кордебалет, исполнитель партии Нуриева переодевается с помощью двух-трех ассистентов, в углу сцены, поближе к рампе; в другом углу идет демонстрация фотосессии от Ричарда Аведона , где Нуриев виляет голым бедром; вдруг, откуда не возьмись, из 50-х, появляется уборщица со шваброй в руках, она драит полы; рабочие продолжают таскать предметы бутафории… Уж слишком стереоскопична режиссура от Кирилла Серебренникова. Нужно иметь глаза стрекозы, то есть с 30 000 шестиугольными фасетами, чтобы получать информацию из разных точек пространства сцены и складывать их в одну "феерию". Тогда как главное происходит у "воды". Завхоз, дородная такая тётка, в сатиновом халате, снимает с задника сцены портрет Николая II (рядом — портрет Вагановой, действие происходит в стенах хореографического училища), вешает портрет Ленина. Неказистый, в одну четверть от портрета царя. Потом портрет Ленина меняет на портрет Сталина, потом Сталина — на Хрущева и вместе с группой товарищей подолгу любуется на каждого из вождей, приукрашивает гвоздиками из красной и белой бумаги; звучит патриотическая песня на стихотворение Маргариты Алигер "Мы - евреи", композитор - Илья Демуцкий... Salade Russe — назвали бы "Нуреева" на Западе. Впрочем, к Западу "Нуреев" и апеллирует, в интересах Запада и замышлялся. Уж слишком очевидны его цели, слишком прозрачны задачи, среди которых отметим, по крайне мере, две.