Читаем Газета Завтра 524 (49 2003) полностью

Федоров обеспокоен, что вопрос о бедных и богатых возбудит вражду и заслонит главное зло мира и причину всех бед: бездушный мир природы, в котором господствует хаос, ведущий к вырождению и вымиранию. Толстой не возражает: только он думает, что такая цивилизация, которая не "проверяется массами" и не служит им, не нужна. Существующая же цивилизация не допустит обсуждения федоровского проекта. Она калечит людей, так что большинство и не в состоянии обсуждать никакие проекты. Слова Толстого услышаны и поняты; так как гуманитарии содержатся преимущественно затем, "чтобы доказывать то, что существующий строй жизни есть тот самый, который должен быть, который произошел и продолжает существовать по неизменным, не подлежащим человеческой воле законам, и что поэтому всякая попытка нарушения его незаконна и бесполезна" (Толстой. Трактат об искусстве), то их задачей в XX веке стало недопущение Федорова и Платонова до читателя. Так как с Толстым уже ничего не сделаешь, то задача была выработка толкований. Сначала, что Толстой гениальный художник, обличитель царизма, но плохой публицист; В.Б.Шкловский и Л.Я.Гинзбург мило шутили: старик в конце жизни чудил.

Те, кто возглавили революцию, и те которые боролись с ней — ненавидели Толстого; естественно, сейчас и те и другие обвиняют не себя, а его.

Шкловский в конце жизни отчитался: Платонов огромный писатель, путь к познанию России трудный путь, он знал все камни и повороты этого пути, я ничего о нем не написал. Сейчас они пишут по опробованной схеме: Платонов — обличитель советской власти.

Литераторы.

В Ясной Поляне хорошо знают эту ситуацию, когда руководитель иностранной делегации тихо спрашивает: сколько до могилы метров.

— Метров сто.

Эти сто метров они преодолевают на коленях.

Когда Толстой, Федоров и Платонов беседуют промеж себя, иногда ругаются, мы смиренно вслушиваемся.

12

Видимая история Николая Федоровича (или Николая Павловича, как звали его в семье) Федорова, сына князя Павла Ивановича Гагарина, такова.

Учитель яснополянских школ Толстого и секретарь журнала "Ясная Поляна" Николай Павлович Петерсон сближается с кружком ишутинцев и весной 1864 г. по заданию уезжает в Богородск, став учителем математики уездного училища. Первым, кого он решил распропагандировать, был учитель истории и географии Николай Федорович Федоров, предложив тому на паях выписать журнал "Современник". Федоров сказал, что незачем. И объяснил, что журнал этот не так хорош, как расписывает Петерсон, что под видом революции, конкуренции, оппозиции, полемики журнал пропагандирует разные формы борьбы, которые все не что иное, как борьба между людьми за вещь, так что каждый и должен ценить другого человека лишь как союзника в деле приобретения вещи и что же в этом хорошего?

— Но Руссо говорит, будто все люди родятся свободными!

— На что свободными? На то, чтобы умереть?

Получалось, что "свобода, равенство и братство" — следствие легкомыслия французов. Выражением этой "цивилизации" была привязанность к мануфактурным игрушкам и личная свобода — возможно меньшее стеснение в забавах игрушками. Естественно вытекающая из этих склонностей ожесточенная борьба признается законной и нравственной. "Прогресс" состоит в разделении занятий: оставить за человеком одну какую-нибудь способность и лишить всех других. С вознаграждением за односторонность красивыми нарядами. Задачей искусства стало сокрытие настоящего положения человека. Они проговорили всю ночь. А утром пришел солдат брить. С косарем. Приходил раз в неделю. Борода считалась недозволительной, намеком на революцию.

На Пасху Петерсон отправился в Москву, озадачив своих товарищей переменой взглядов. Ишутинцы стали приезжать в Богородск для бесед с Федоровым. Тот пытался направить их энергию на дело школьного образования, обучения естественным наукам, ремеслам.

Петерсон, увлеченный педагогическими идеями Федорова, пытается осуществить их в Бронницах, куда он переводится весной 1865 г., начав организацию при уездном училище музея с коллекциями на основе местного материала (археологической, исторической, геологической, энтомологической). Предполагается участие учащихся в создании музея. Планируется создание школьного огорода, аквариума, скотного двора, организация метеорологических наблюдений. В Бронницах бывал Федоров, туда же для встречи с ним приезжали ишутинцы — Ермолов и Каракозов.

Перейти на страницу:

Все книги серии Завтра (газета)

Похожие книги

Бомарше
Бомарше

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была всего лишь эпизодом его жизненного пути. Он узнал, что такое суд и тюрьма, богатство и нищета, был часовых дел мастером, судьей, аферистом. памфлетистом, тайным агентом, торговцем оружием, издателем, истцом и ответчиком, заговорщиком, покорителем женских сердец и необычайно остроумным человеком. Бомарше сыграл немаловажную роль в международной политике Франции, повлияв на решение Людовика XVI поддержать борьбу американцев за независимость. Образ этого человека откроется перед читателем с совершенно неожиданной стороны. К тому же книга Р. де Кастра написана столь живо и увлекательно, что вряд ли оставит кого-то равнодушным.

Фредерик Грандель , Рене де Кастр

Биографии и Мемуары / Публицистика
1991: измена Родине. Кремль против СССР
1991: измена Родине. Кремль против СССР

«Кто не сожалеет о распаде Советского Союза, у того нет сердца» – слова президента Путина не относятся к героям этой книги, у которых душа болела за Родину и которым за Державу до сих пор обидно. Председатели Совмина и Верховного Совета СССР, министр обороны и высшие генералы КГБ, работники ЦК КПСС, академики, народные артисты – в этом издании собраны свидетельские показания элиты Советского Союза и главных участников «Великой Геополитической Катастрофы» 1991 года, которые предельно откровенно, исповедуясь не перед журналистским диктофоном, а перед собственной совестью, отвечают на главные вопросы нашей истории: Какую роль в развале СССР сыграл КГБ и почему чекисты фактически самоустранились от охраны госбезопасности? Был ли «августовский путч» ГКЧП отчаянной попыткой политиков-государственников спасти Державу – или продуманной провокацией с целью окончательной дискредитации Советской власти? «Надорвался» ли СССР под бременем военных расходов и кто вбил последний гвоздь в гроб социалистической экономики? Наконец, считать ли Горбачева предателем – или просто бездарным, слабым человеком, пустившим под откос великую страну из-за отсутствия политической воли? И прав ли был покойный Виктор Илюхин (интервью которого также включено в эту книгу), возбудивший против Горбачева уголовное дело за измену Родине?

Лев Сирин

Публицистика / История / Образование и наука / Документальное / Романы про измену
Робот и крест
Робот и крест

В 2014 году настал перелом. Те великолепные шансы, что имелись у РФ еще в конце 2013 года, оказались бездарно «слитыми». Проект «Новороссия» провалили. Экономика страны стала падать, получив удар в виде падения мировых цен на нефть. Причем все понимают, что это падение — всерьез и надолго. Пришла девальвация, и мы снова погрузились в нищету, как в 90-е годы. Граждане Российской Федерации с ужасом обнаружили, что прежние экономика и система управления ни на что не годны. Что страна тонет в куче проблем, что деньги тают, как снег под лучами весеннего солнца.Что дальше? Очевидно, что стране, коли она хочет сохраниться и не слиться с Украиной в одну зону развала, одичания и хаоса, нужно измениться. Но как?Вы держите в руках книгу, написанную двумя авторами: философом и футурологом. Мы живем в то время, когда главный вопрос — «Зачем?». Поиск смысла. Ради чего мы должны что-то делать? Таков первый вопрос. Зачем куда-то стремиться, изобретать, строить? Ведь людям обездоленным, бесправным, нищим не нужен никакой Марс, никакая великая держава. Им плевать на науку и технику, их волнует собственная жизнь. Так и происходят срывы в темные века, в регресс, в новое варварство.В этой книге первая часть посвящена именно смыслу, именно Русской идее. А вторая — тому, как эту идею воплощать. Тем первым шагам, что нужно предпринять. Тому фундаменту, что придется заложить для наделения Русской идеи техносмыслом.

Андрей Емельянов-Хальген , Максим Калашников

Публицистика