Генерал-предатель

Гаунт поднялся по склону. Он не мог видеть Макколла или Бонина, но он знал, что они там, невидимые, охраняющие периметр.

Роун и Фейгор сидели с Аной Керт, медиком отряда, в тени большого камня, покрытого мхом. Она делала им уколы инъектором из своего снаряжения. Технически Керт не было бойцом, но у нее была смелость и она была в форме, и было необходимо, чтобы с ними был медик. Гаунт знал, что ему нужно присматривать за ней, и он попросил Макколла особо следить за ее безопасностью.

Керт добровольно подверглась интенсивной тренировке для миссии, и Гаунт уже был впечатлен дисциплинированностью, которую она показывала. В любом случае она была единственным пригодным выбором для места медика: Дорден, главный полковой врач, превосходил ее в способностях, но он был слишком старым и – после тяжелых ран, которые он получил на Херодоре почти год назад – слишком морально неустойчивым для операции такого рода.

— Здесь все нормально? — спросил Гаунт, присоединяясь к ним.

— Превосходно, — сказал Мюртан Фейгор. Адъютант Роуна был костлявым мерзавцем, чей голос стал плоским и саркастическим из-за аугметической голосовой коробки, спасибо печальному ранению в горло, которое он получил на Вергхасте. Он был неприятной частью дела, порочный и изворотливый, но в драке он был дьяволом.

Гаунт выбрал его, потому что понял, что его взаимоотношения с Роуном будут лучше, если Роун будет чувствовать, что у него есть закадычный друг, которому можно пожаловаться.

Майор Элим Роун стал вторым после Гаунта после смерти Колма Корбека.

Роун был мрачно красив и смертоносен. Было время, особенно в ранние дни, когда Роун вонзил бы свой серебряный Танитский боевой нож в спину Гаунта при первой возможности.

Некоторые среди Танитцев – абсолютное меньшинство в эти дни, и их становилось все меньше – все еще обвиняли Гаунта в том, что он бросил их родной мир на произвол судьбы. Роун был их вожаком. Ненависть питала его, вела его.

Но они служили вместе большую часть из последних девяти лет. Что-то вроде взаимного уважения выросло между майором и полковником-комиссаром. Гаунт больше не ожидал ножа в спине.

Тем не менее, он все еще не поворачивался спиной к Роуну.

— У Фейгора признаки болотной лихорадки, — сказала Керт, очищая и перезаряжая свой инъектор. — Я хочу сделать всем уколы.

— Делай, — сказал Гаунт.

— Руку, пожалуйста, — сказала она.

Гаунт закатал рукав. Этого стоило ожидать. Болотная лихорадка была широким и неспецифичным понятием для всех типов инфекций и болезней, которыми страдал личный состав, перемещавшийся из одного мира в другой.

Тело может приспособиться к микроорганизмам планеты, ее пыльце, ее бактериям, а затем переместиться на транспортном корабле и окунуться в слегка другую биосистему. Эти изменения требуют адаптации, и часто простуды, лихорадки, аллергии, или просто усталось и сбой биологических часов наступают из-за перелетов в варпе. Гереон собирался сделать больными их всех. Это была данность. Вероятно, они, в самом деле, должны все заболеть, из-за гибельного прикосновения Хаоса, которое запятнало этот мир. Основной работой Керт было отслеживание их здоровья, лечение любых болезней, поддержка их в форме, чтобы довести миссию до конца. Лечение ран и ушибов, которые они могли получить, было полностью вторичным для этого жизненноважного дела.

Она сделала ему укол.

— Теперь ты, — сказал Гаунт.

— Что?

— Ты присматриваешь за нами, Ана. Я присматриваю за тобой. Хочу посмотреть, как ты дашь себе лекарство до того, как пойдешь к остальным.

Анна Керт сердито смотрела на него мгновение. Даже сердитое, даже перепачканное грязью, ее лицо в форме сердца было поразительно привлекательным. — Словно я ставлю под угрозу эту операцию не поддерживая свое здоровье, — прошипела она.

— Словно ты отказывашься принять профилактические лекарства, потому что ты решила, что другие нуждаются в них больше, доктор.

— Словно, — сказала она, и сделала себе укол.

Гаунт встал и потянул Роуна.

— Какой расклад? — тихо спросил Роун.

— Пока я не услышу вескую причину, тот же, что и раньше. Мы воспользуемся нашими контактами, чтобы проникнуть в Инейрон Таун и войдем в контакт с ячейкой сопротивления. Мы должны надеятся, что они смогут дать то, что нам нужно.

— Ясно, — сказал Роун.

— Ты беспокоишься?

— Я не доверяю им, — сказал Танитец.

— Как и я. Вот почему я рассказал так мало, как только можно.

— Но ты сказал Лансон...

— Ландерсону.

— Неважно. Ты сказал ему, что освобождение не придет.

— Сказал.

Роун снял свою шапочку и провел по своим черным волосам рукой в перчатке. — Они нервные. Все трое. Фесово опасно нервные, если хочешь знать мое мнение.

— Да, нервные. Я заметил, — сказал Гаунт.

— И еще у них внутри есть штуки.

— Ты имеешь ввиду импланты? Да, у них есть. Они называют их имаго. Это способ архиврага маркировать население.

— И отметины на их лицах.