Геракл - праотец славян, или Невероятная история русского народа

У тех, кто не согласен с утверждением, что описанный Херилом народ можно отождествлять с киммерийцами, остается лишь один довод — язык этого народа: «Речь финикийскую он испускал устами своими». Финикийский язык относится к семитской группе языков, а фрако-киммерийский — к индоевропейской группе. Поэтому объяснить, почему предполагаемые киммерийцы «испускали финикийскую речь», можно единственным способом — путем отрицания самого факта, что он «испускал финикийскую речь», так как в подлиннике могла стоять не финикийская, а фригийская или фракийская речь. Ведь Херил говорит, что для греков этот народ был «удивительный видом», то есть чуждый, мало знакомый, однако речь его знакома была им. Правда, финикийская речь также была знакома грекам, но дело в том, что если бы в подлиннике была «финикийская речь», то Иосиф Флавий не должен бы пройти мимо этого факта, однако он, утверждая, что это были иудеи, ссылается на единственный аргумент, который тут же рушится — на Солимские горы, принимая их за Иерусалимские. Однако «у поэта пятого столетия невозможно допустить сокращенную форму «Солима» вместо «Гиеросолима», которая встречается только у поздних писателей». «Весьма странно, продолжает комментатор Флавия, что Иосиф не ссылается на язык описываемого Херилом народа, как на доказательство тождества его с иудеями, так как язык последних имеет близкое сходство с языком финикийским» (Флавий Иосиф, 1990. С. 41, 42, примечание № 2).

Как бы то ни было, однако обычай стричься наголо, оставляя на темени чуб — восходит к индийской касте кшатриев, воинов-аристократов, у них этот чуб назывался шикхой или шикхандой (Багдасоров Р.В., 1996. С. 289).

Остальное, что следует сказать о «фракийской прическе», должно относиться к существованию этого обычая на Руси после эпохи первых русских князей, так как с этим связан важный вопрос: существовало ли некое поле тяготения, в котором мог существовать этот обычай или он был «изъят» на время у другого народа, а затем забыт? Практика запорожских сечевиков — «оселедец» — может показаться неубедительной в связи с тем, что эта стрижка была одним из элементов «обряда перехода» из мирских в воинское братство, которое представляло надэтническое, наднациональное и надрелигиозное явление. Разрешить этот вопрос помогает свидетельство Адама Олеария, путешествовавшего по России в XVII веке: «У детей моложе 10 лет — как девочек, так и мальчиков — они (русские. — Л. Г.) стригут головы и оставляют только с обеих сторон длинные свисающие локоны. Чтобы отличить девочек, они продевают им большие серебряные или медные серьги в уши» (Адам Олеарий, 1986. С. 336). В связи с таким видом стрижки у русских детей, необходимо отметить, что греческий текст Льва Диакона о стрижке Святослава позволяет сделать вывод о том, что хотя «клок волос» (локон) свисал с одной стороны головы Святослава, однако он мог бы свисать и с обеих сторон (Лев Диакон, 1988. С. 213. Комментарии, примечание № 58).

Как же, однако, следует трактовать тот факт, что русские стриглись «под фракийцев»? Хотя это вовсе не значит, что русские/славяне произошли от фракийцев, истоки их, скорее всего, в иллиро-венетском мире, куда входили и фракийцы (Гиббон. Т. I, 1997. С. 85; 101, примечание № 94). Этот сложный и, пожалуй, не совсем очевидный тезис «русские стриглись под фракийцев», я интерпретирую следующим образом. В источниках о скандинавах не отражены сведения об этом типе прически, которая является признаком знатности рода, хотя из Скандинавии, в соответствии с норманнской теорией, новгородские племена призвали князей, чтобы они владели ими.

Облик скандинавов, как знатных, так и незнатных, изображенный древними мастерами, современниками викингов, является устойчивым: на знаменитой 12-футовой колонне с острова Готланд в Балтийском море, на цветной византийской мозаике XI века, изображающей наемника-викинга из гвардии византийского императора («Викинги», 1996. С. 31, 73), на одной из миниатюр Мадридской рукописи хроники Скилицы, изображающей группу варягов из гвардии византийского императора (Sevcenko I., 1965. Fig. № 5) — скандинавы с густыми волосами на голове и бородаты.

Тогда что остается на долю фракийцев? Фракия в древности означала всю северную часть Европы (естественным образом и территории, занятые прибалтийскими венетами. — Л. Г.), хотя в более тесном смысле это была страна, занимавшая территорию между Македонией, Эгейским морем и Дунаем (Флавий Иосиф, 1990. С. 13, примечание № 2). В нашей стране фракийская культура представлена памятниками в Поднестровье, на территории Тернопольской, Черновицкой, Ивано-Франковской и Закарпатской областей, так называемый ареал памятников голиградской группы («Археология», 1986. С. 36, 37).