Гибель античного мира

Это учение завоевало умы интеллектуалов, но глубоко шокировало рядовых христиан, которые отчаянно придерживались положения о непоколебимой божественности Христа. Формулировка, возможно, западная по происхождению, навязанная Константином Никейскому собору, согласно которой Сын в субстантном отношении был подобен Отцу, удовлетворяла представлениям простых христиан, поскольку она подтверждала единую божественность Сына и Отца, но приводила в замешательство образованных теологов, так как на деле означала, что Отец и Сын оказывались идентичными. Субстанция «***» на философском языке означала нечто вроде индивидуальности, и, следовательно, выдвинутое утверждение возрождало когда-то поверженную доктрину Сабеллия. Прошло очень много времени, прежде чем удалось найти выход из этого тупика. Это объясняется тем, что Запад упорно придерживался «единосущности» (consubstantiali) и ни за что не принимал такой компромисс, как «из подобной субстанции». В конце концов понятие «***» было воспринято на Востоке в значении «что-то подобное природе», а для описания индивидуальности лиц Троицы был введен другой термин — *** (который являлся литературным переводом понятия «substantia»). Представители западных провинций в течение длительного времени не могли понять, что греки имели в виду под одной *** в трех ***, так как слова эти казались им идентичными по значению, но все же они приняли данную формулировку, и обе стороны были удовлетворены.

Новая трудность возникла при обсуждении вопроса, может ли Христос быть и Богом, и человеком. Несторий наставлял, что Христос по сути и непосредственно по своим интеллектуальным и нравственным задаткам был человеком, но в то же время он являл собой «совершенное божество». Чтобы отстоять реальность человеческого начала в Христе, Несторий призывал оказывать больше почтения Непорочной Марии, которую он называл «Божьей Матерью».

Его противники были способны предложить в качестве учения то положение, что в Христе воплощалось две различных личности, божественная и человеческая, без каких-либо принципов единения, или даже представить Христа воодушевленным пророком. Подобный достаточно рационалистический взгляд оскорблял рядовое религиозное Мнение, которое прежде всего и было призвано восхвалять Деву Марию, и, что оказалось более важным, дал верующим возможность понять, что учение Нестория умаляло непоколебимую божественность Христа, превращая его в главного пророка. В 431 г. взгляды Нестора были осуждены Собором Эфеса и в рамках Римской империи так и не получили дальнейшего развития, хотя пользовались определенным влиянием в Персии. Противоположная доктрина Кирилла, епископа Александрии, в той форме, в которую она была обрамлена его последователем Диоскором, в свою очередь породила оппозицию. Кирилл и Диоскор полагали, что человечность Христа содержится в его божественности, они утверждали, что Бог был распят за нас. В 449 г. эта точка зрения, получала одобрение Собора в Эфесе, а в 451 г была осуждена Собором в Халкидоне, заявившим, — что Христос представлял собой личность с двумя ликами, человеческим и божественным, в безоговорочном единении, которое ни в коем случае не принижает их индивидуальности. Монофизиты Римской империи придерживались разнообразных точек зрения, от умеренных взглядов Севера Антиохийского, которые отличились от позиции диофизитов только отдельными эмфазами, до крайней точки зрения афтартодоцетистов, которые верили, что Христос располагал не телом человека, а божественным и вечным подобием. Монофизиты и диофизиты так никогда и не достигли компромисса: коптские, эфиопские, якобитские, армянские и индийские христиане до сих пор придерживаются монофизитской позиции, а католическая и ортодоксальная церкви и все протестантские церкви являются диофизитами.