Глазами надзирателя. Внутри самой суровой тюрьмы мира

В последний раз, когда этого придурка поместили к нам, я был с Бумагомарателем, пожилым парнем, с которым хорошо ладил. «Бумагомарателями», называли тех, кто работал в кабинете, а не на передовой. Один из них как-то сказал мне, что его работа более опасна, потому что он разговаривает с убийцами, террористами и прочими лицом к лицу, один на один. Один на один! Знаете, как обстоят дела в блоке? Шесть офицеров против двухсот зэков! С парнем все было в порядке – он рассмеялся, когда я указал ему на то, что другие могли бы обидеться на его слова. Как бы то ни было, Смита, выглядевшего очень слабым, поместили в «безопасную камеру». К тому времени у него уже не было ноги, но он все еще был грубым, особенно с женщинами – 45 кг чистого хамства, и он все еще разбрасывал дерьмо.

Из-за его слабости и низкого уровня сахара в крови мы опасались, что у него случится сердечный приступ. К. К. сказала, что мы должны отправить его на обследование. Бумагомаратель и я были избраны его сопровождающими. Мне не хотелось ехать, но мой коллега был более оптимистично настроен.

– Все будет хорошо, Сэм, – сказал он. – Будет весело.

Итак, мы отправились в путь с метателем говна.

Сестра из отделения в больнице «Северный Манчестер» хорошо знала Тома Смита. Это была та самая больница, где он напал на медсестру, так что им было сложновато забыть его.

Пока мы разговаривали с медперсоналом, из него вывалилась большая какашка. К. К. одела его в больничную сорочку, так что мы получили полный обзор его костлявой задницы. Сотрудники скорой помощи посмотрели на меня, и я извинился, сам не знаю почему: он просто был грязным ублюдком.

Медсестра спросила, зачем он это сделал.

– Отвали, шлюха, – сказал он, соскребая дерьмо с кровати и отправляя его на пол. Нас не смогли достаточно быстро доставить в боковую палату.

В палате стояла духота, вентиляции не было. Нам пришлось ждать два часа, прежде чем приехал врач. К этому моменту зэк еще раз обосрался, и палата стала вонять просто адски – а мы были прямо напротив главной стойки регистрации. Смит попытался плюнуть в доктора, назвал его ублюдком и отказался сдавать кровь или подписывать отказ.

– Послушайте, – сказал доктор, отведя меня в сторону. – Если мы возьмем его кровь, а потом он откажется от лечения, то ладно. Мы хотя бы попробовали. Если мы даже не попытаемся, а он уедет отсюда и умрет, у нас будут еще бо́льшие неприятности.

Мы вернулись в палату, доктор отошел в сторону, а Бумагомаратель накрыл голову Смита простыней. Мерзавец плевался, как верблюд, а я схватил его за хилую руку, положил ладонь ему на грудь и прижал к кровати. Любой наблюдавший за нами начальник пришел бы в ужас, но черт с ним, главное, что все получилось. Доктор вонзил шприц в придурка, взял кровь и избежал того, чтобы его окатили мокротой.

Том Смит, однако, теперь клокотал и булькал, маленькая машинка для производства дерьма. Мы пробыли в больнице три с половиной часа, и на меня накатила дурнота. Я и сейчас чувствую эту вонь. Бумагомаратель был прав. Мы часто смеялись от отчаяния. Смит отказался убираться, так же как отказался и от процедуры, накрыв простыней свою ужасную башку. Через четыре часа пришли наши сменщики. И никогда еще я не был так рад закончить рабочий день.

Затем был Кросби, парень из крыла А, не сексуальный преступник, а тот, кто проходил по программе собственной защиты – он залез в долги в крыле В из-за наркотиков. Мы приняли его в медицинское отделение потому, что у него было расстройство личности и он угрожал причинить себе вред.

Был прекрасный солнечный день, и мы вывели во двор около тринадцати заключенных, чтобы те могли немного размяться. Не успели они выйти, как я заметил, что мои зэки сбились в кучу возле забора.

– Мистер Сэмворт! Мистер Сэмворт! Впустите нас!

Это были парни категории А, требующие высокого уровня безопасности, из тех, с кем не хотелось бы встречаться на темной улице. И вот эти ребята сгрудились, как дети, в страхе прижимаясь друг к другу.

Посреди двора стоял Кросби, совершенно голый. Сначала я подумал, что он прикрывает свой член, но нет. У него в руках было дерьмо. Он медленно начал втирать эту дрянь себе в живот, грудь и голову. Вонь была невероятной.

– А-а-а-а! А-а-а! Держите его подальше от нас!

Три часа спустя, когда все успокоились и он помылся и переоделся, я спросил Кросби, что на него нашло.

– Не знаю, мистер С., – сказал он. – Просто мне показалось, что это правильно.

13. Солянка из наркоты

Наркотики всегда находят дорогу в тюрьму. Они повсюду. Можно быть самым находчивым офицером, отличаться трудолюбием и добросовестностью, и все равно, черт возьми, у вас не получится ничего с этим поделать. Я мог бы пробегать весь день, пытаясь отобрать у заключенных все запрещенные вещества, как-то бороться с этим – но человек в одиночку никогда не выиграет войну. Как только наркотики окажутся внутри тюрьмы, они начнут распространяться. Люди будут получать и принимать их.