Голодный ген

Неолит, наставший примерно 10 тыс. лет назад, принес с собой подлинную пищевую революцию. Режим «поймал-съел» сменился регулярным земледелием. Возникнув на плодородных землях Среднего Востока, оно распространилось на Китай, Египет и, наконец, Западную Европу, коренным образом изменив жизнь народов. Люди стали приручать животных и постоянно употреблять в пишу животные жиры. Благодаря такому щедрому подарку судьбы представители немногочисленной элиты начали толстеть. Основываясь на некоторых свидетельствах, можно сделать вывод, что им самим это не очень нравилось: изображенные на стенах пирамид фараоны обладают самым что ни на есть спортивным телосложением, однако изучение их мумифицированных останков указывает на впечатляющую упитанность древнеегипетских владык. (Вероятно, фараоны хотели предстать перед потомками в наилучшем виде, и натурой для изображений послужили куда менее дородные рабы и прислужники.)

Известно было ожирение и в Древней Греции. До нас дошли через века примеры потрясающего обжорства. Тирана Сиракуз Дионисия, жившего в IV веке до н. э., в эпоху Александра Великого, историки описывают как «необыкновенно толстого человека, раздобревшего до такой степени, что поглощать пищу он мог только искусственными способами». Какими бы ни были эти загадочные «искусственные способы», они оказались очень даже действенными, ибо, набивая утробу, монарх в конце концов дошел до того, что едва мог дышать. Замученный ночным апноэ, он часто засыпал на троне прямо во время речи. Придворным лекарям пришлось придумать для Дионисия специальные иглы, очень длинные и тонкие: ими кололи в тучные бока вздремнувшего тирана. Пока игла пронизывала толстый бесчувственный слой жира, он лежал как камень; но как только она достигала крепкой плоти, монарх вздрагивал и просыпался. Насколько известно, самого Дионисия это нисколько не смущало: он говорил, что мечтает умереть так, чтобы рот его «гнил от удовольствия».

Полстолетия спустя Магас, царь Кирены, греческого полиса-колонии на побережье Северной Африки, по дошедшим до нас сведениям, задохнулся, лежа в постели, под грузом собственного веса.

Подобных разительных примеров, впрочем, не так уж много. Имея достаточно средств и времени для обжорства, древние греки в общем и целом не были к нему предрасположены, но тем не менее их также заботила проблема тучности. Гиппократ (или безымянный автор, позже получивший известность под этим именем), отец европейской медицины, учил: «Человеку толстому внезапная смерть грозит гораздо чаще, чем худому». Он же советовал «тучным людям с дряблыми мышцами и красным лицом» перед приемом пищи подвергать себя тяжелым физическим нагрузкам и есть, еще не остыв от них. «До основной трапезы, — учил Гиппократ, — не следует вкушать ничего, кроме разбавленного водой и слегка охлажденного вина». Кроме того, он полагал, что тучные должны садиться за стол только один раз в день, не принимать теплых ванн, спать на жестком и прогуливаться обнаженными как можно чаще и дольше.

Гален, древнеримский врач и естествоиспытатель, живший во II веке, чьи идеи господствовали в медицине целое тысячелетие, писал, что пациента можно избавить от лишнего веса, рекомендовав ему энергичные пробежки, обтирание грубой тканью после них, массаж и средства, «которые лекари называют укрепляющими».

Ибн Сина, арабский медик, расцвет деятельности которого пришелся на первую половину XI века, автор более 100 томов сочинений, в своем великом труде «Канон врачебной науки», причисляя ожирение к болезням, предлагает лечить этот недуг интенсивными физическими нагрузками, ограничением в еде и, противореча на этот раз Гиппократу, ваннами умеренной продолжительности.

Но вернемся в Древнюю Грецию. На родине Олимпийских игр неумеренная тучность почиталась чуть ли не преступлением против природы. У Аристофана (446–385 гг. до н. э.) в комедии «Плутос»,[6]

сохранившей свою актуальность до наших дней, персонифицированная Бедность рассуждает так:

Ты не знаешь того, что не Плутос,а я помогаю стать лучшими людямИ душою, и телом. Ведь вот:

от него, от богатства, — подагрики люди.Толстопузые и толстоногие все,разжиревшие до безобразья;У меня ж — сухощавы, страшны для врагов

и с осиною талией тонкой.[7]

На Крите среди зажиточных людей было принято иметь под рукой специальные лекарства (вероятно, рвотные, слабительные или и те и другие), предупреждающие от общепрезираемого ожирения. Спартанцы, никогда не знавшие терпимости, попросту изгоняли из полиса своих растолстевших сограждан.

Римляне, чье чревоугодие в период упадка империи стало притчей во языцех, отнюдь не одобряли тучности — особенно у женщин. Чтобы сохранить изящество форм, знатные римлянки в угоду мужьям и отцам морили себя голодом, иногда до смерти.