Голодный ген

Будду принято изображать довольно-таки полным, безмятежно улыбающимся человеком, сидящим в позе лотоса. Почему-то для него делается исключение, вообще же на Востоке переедание извечно считалось духовной слабостью и даже болезнью. В японском «Каталоге недугов» (yamai-zoshi), датированном XII веком, содержится иллюстрированный список, включающий 22 заболевания — от дурного запаха изо рта до гермафродитизма. Одна из картинок этой книги стала чрезвычайно популярной и нередко воспроизводилась отдельно от «Каталога»; сейчас ее можно увидеть, например, в Музее изобразительных искусств города Фукуока. На рисунке черной тушью изображена стоящая госпожа — такая полная, что две служанки (чуть менее дебелые) вынуждены поддерживать ее под локти. Подпись гласит: «Богатая ростовщица, которая ела так много, что ее слишком изобильная плоть раздалась во все стороны». Нравоучительный смысл картинки совершенно ясен: жадность богачки распространилась на все, включая еду; толстый кошелек сделал и тело отвратительно толстым. Служанки и женщина, кормящая грудью ребенка на заднем плане, тоже тучны. Очевидно, обжорство, присущее хозяйке, оказалось не чуждым и прислуге, в результате доведя обитателей дома до ожирения. Ясно, что изображаемое вызывает у автора рисунка порицание.

Средневековые христианские философы осуждали плотские удовольствия вообще. В перечнях смертных грехов, составленных в разное время св. Амвросием и св. Августином, чревоугодие стоит в одном ряду с похотью, леностью, завистью, жадностью и гордыней. Оно в высшей степени недостойно, и в Евангелии приводятся сетования Христа на то, что иные люди принимают его за чревоугодника, так как он не отказывается от угощения (в отличие от Иоанна Крестителя, питавшегося акридами и никогда не пившего вина).[8] Конечно же, на самом деле Мессия был умерен в еде, недаром во всех описаниях он предстает худощавым и даже истощенным. Апостол Павел осуждал тех, кто служит «не Господу нашему Иисусу Христу, а своему чреву»,[9]

видя в таком поведении духовное уродство. Историк X. Шварц в книге «Вечно неудовлетворенный» отмечает, что теологи Средневековья «отводили обжорам место в аду, где бесы будут потчевать их зловонными жабами из затхлых болот, приправленными соусами из серы».

Следует отметить, что тучность сама по себе подвергалась в средневековой Европе меньшему осуждению, чем чревоугодие. Этому факту можно найти множество допустимых объяснений, но, наверное, самое простое и логичное из них таково: среди лиц духовного звания располневших людей встречалось значительно больше, нежели среди паствы. Взять хоть литературу: толстый священник — чуть ли не клише; тут и чосеровский жизнелюбивый Монах, и спутник Робин Гуда Братец Тук, и многие другие. Оно и понятно: бедные грешники могли наесться досыта только после охоты или сбора урожая, не то что церковники, жившие за счет особого налога с паствы, десятины. Возникало явное несоответствие: в храмах проповедуется воздержание в еде, а их служители толсты; из соображений идеологических вполне естественно было разделить причину и следствие, не связывать тучность с перееданием. Характерно, что в средневековых литературных текстах далеко не все обжоры изображены ожиревшими, иногда они на удивление сухощавы и подтянуты.

Ренессанс и Реформация изменили взгляд общества на многие вещи. Грех чревоугодия из предмета проповеднического осуждения превратился постепенно в объект медицинского обсуждения. В XVIII веке появилось около 30 научных трудов на сей счет, написанных, конечно же, на латыни. Наиболее известный из них, «Рассуждение о природе, причинах и способах лечения тучности», был издан в Англии и принадлежал перу голландского врача Малькольма Флеминга. В 1757 г. он представил свой трактат на собрании Лондонского королевского общества докторов. К этому времени интерес английских медиков к проблеме был уже достаточного высок, доклад вызвал много разговоров в их кругу.

Флеминг считал ожирение опасным и губительным, людей же, страдающих от избыточного веса, — жертвами наследственной предрасположенности или, как он несколько расплывчато выражался, склонности, выходящей из-под их контроля, а не грешными или безвольными существами. Ученый обратил внимание на то, что некоторые толстеют быстрее и легче других — это и есть склонность. Он писал: «Люди, склонные к полноте, не задумываются о необходимости похудания до тех пор, пока собственная грузность не лишит их возможности выполнять необходимые для уменьшения веса физические упражнения с максимальной пользой».

За столетие до дарвиновского «Происхождения видов», тем более задолго до открытия основных принципов генетики, Флеминг предположил, что «склонности» — это не отклонения характера, а скрытые механизмы, намертво вмонтированные в организм человека.