Готы и славяне. На пути к государственности III-IVвв

По нашему мнению, главное в этом вопросе состоит в том, что постоянные, непосредственные контакты готов с цивилизованными провинциями Римской империи привели к тому, что вызвали желание у некоторой части тервингов и их племенных вождей войти в ее состав, но язычество готов, по-видимому, являлось неким препятствием этому. Атанарих же, как верховный предводитель, понимал, что смена веры ведет к развалу ареала и потере его власти, поэтому в 369 г. начинаются гонения на христиан, прежде всего как на носителей сепаратизма. Но что делать с желанием отдельных племен быть частью Империи? Хотя вызывает удивление, почему другие вожди не последовали примеру Атанариха. Скорее всего, это указывает на то, что власть надлокального лидера уже была слаба. А по мнению племенных вождей, смена религиозных взглядов не влияла на потерю идентичности готов и не была угрозой для их личной власти, так как этот вопрос уже не был так актуален в силу уже сложившейся полиэтничности их потестарных образований. Дальнейшие события подтверждают наше предположение, что суть вопроса не в религиозных воззрениях, не в начавшейся мнимой или действительной христианизации готов, а в простом желании варваров быть частью цивилизованного общества. А подобные процессы носят глобальный, вневременной характер. И в современном мире, как мы видим, они не ослабевают. А уход Вульфилы со своими сторонниками в Империю, открытое неповиновение и противостояние Фритигерна Атанариху – только подтверждение этому и результат отсутствия единства и стабильности готского ареала вообще. Тем более что, согласно источникам, ни готские вожди, ни Империя, ни в дальнейшем гунны, ни впоследствии арабы не препятствовали готам в выражении своей идентичности. Они никогда не были ущемлены в своих традиционных и религиозных пристрастиях. Этим и объясняется пассивность простых готов в вопросах отношения к новой вере, в отличие, скажем, от Древней Руси, где процесс христианизации растянулся на несколько веков и носил, практически повсеместно, насильственный характер.

Подобных процессов в удаленной от Рима восточной части ареала готов – у гревтунгов – мы не наблюдаем, в источниках нет сведений по данному вопросу. Поэтому можно с большой долей уверенности говорить о приверженности подавляющего их большинства к старым готским языческим традициям. Хотя, конечно, нельзя отрицать влияния христианских проповедников и в их среде, тем более что после гуннской экспансии их влияние на гревтунгов возросло в результате бегства большой их части в Империю. Оставшаяся же под гуннским влиянием другая часть готов, несомненно, сохраняла свои прежние, традиционные взгляды. И можно только предположить, в результате чего и когда и в их среде произошла и происходила ли вообще трансформация религиозных представлений в связи с их переселением в западные районы Европы.

Как мы уже указывали, стремление готской знати быть встроенной в структуры Римской империи и занимать в ней высшие государственные посты предполагало у нее наличие христианской веры. Некую выгоду от этого ощущали и простые люди, христианизация которых происходила ненасильственно, по мере увеличения их контактов с христианским миром и носила вынужденный, поверхностный характер, так как они сохраняли в неприкосновенности свои племенные традиции и обряды. Большинство римских историков вообще не верят в христианизацию готов, хотя, конечно, полностью исключить ее влияние нельзя, поэтому нельзя и исключить появление довольно большого числа готов, в равной степени принимавших обе эти традиции, что позволяет говорить о существования двоеверия в готском ареале в IV–VIII вв.

Действительно, разве можно сделать иной вывод из уже приводимого нами отрывка из Евнапия о переселении готов в Империю: «Каждый род вывез с собой из родины отечественную святыню и служащих ей священников и священниц, но молчание их о сих предметах и хранение тайны было самое глубокое и ненарушимое. Наружный вид и притворство их служили к обольщению их неприятелей. Облекши некоторых из них в уважаемую одежду епископов, они скрыли их под ней, придали им много лисьего и пустили их вперед. Посредством клятв, ими презираемых и в точности хранимых царями, они пробирались далее по незащищенным местам. Был у них и род так называемых монахов, установленных наподобие тех, которые учреждены и у римлян. В этом подражании нет ничего трудного, стоило им только надеть черные верхние и нижние одежды, влачащиеся по земле, и лукавством приобрести их доверенность. Варвары скоро узнали, до какой степени уважается римлянами этот чин, и употребили его к их обольщению. Между тем хранили они твердо и неизменно тайны отечественной веры в глубокой непроницаемости»[533].

По-видимому, это явление было характерно в периоды возникновения и укрепления новых религиозных течений. Так, на Руси еще долго после крещения были заметны явные признаки подобного явления. Очевидно, что некоторые элементы этого феномена можно разглядеть и в наши дни, в любой из ныне существующих конфессий.