Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

Волга притягивала революционеров не только памятью о Разине и Пугачеве, но и бедствиями трудового населения. В пору генерал-губернаторства Лорис-Меликова в Самарской и Саратовской губерниях функционировали землевольческие поселения народников. Сестры Фигнер, выжитые местными властями из Самарской губернии, весной 1878 г. поселились в Петровском уезде Саратовской: Вера как фельдшерица, Евгения как учительница. В Вольском уезде в кузнице работал А.К. Соловьев. Рядом действовали А.Д. Михайлов, А.И. Иванчин-Писарев, тогда же здесь побывали В.Г. Плеханов и Н.А. Морозов. Работа в деревне, по признанию В.Н. Фигнер, стала для нее «тяжелым испытанием по тем ужасным впечатлениям», которые она вынесла «из знакомства с материальной стороной народного быта». Больные, грязные, истощенные, приходили с застарелыми болезнями — «неисправимые катары желудка и кишок, грудные хрипы, слышные на много шагов, сифилис, не щадящий никакого возраста, струпья, язвы без конца, и все это при невообразимой грязи жилища и одежды, при пище, столь нездоровой и скудной, что останавливаешься в отупении над вопросом: есть ли это жизнь животного или человека?»^{138 139} При существующих порядках деятельность в деревне все более представлялась народникам бессмысленной.

Знакомясь с краем, Лорис-Меликов по-своему постигал связь антисанитарных условий жизни его населения с социально-экономическими и политическими. Приходили на память ухоженные чистенькие улочки провинциальных городов Европы. Все яснее становилось, что для оздоровления края недостаточно той его «ассенизации», по выражению современных газет, которую предпринял генерал-губернатор. Но начал он именно с нее как с задачи безотлагательной. В Царицыне Михаил Тариелович пробыл около двух недель, но успел сделать многое. «Граф обнарркивал деятельность изумительную, — рассказывает его секретарь-делопроизводитель А.А. Скальковский, — с раннего утра и до поздней ночи, не отдыхая ни минуты, он то встречал и провожал приходившие войска, то принимал командированных в его распоряжение лиц, то выслушивал доклады по разнообразным предметам, то присутствовал в учрежденном при нем санитарном комитете, то объезжал различные городские учреждения и заведения и проч., и проч.»¹⁴⁰.

Со 2 февраля стала функционировать Высочайше утвержденная совещательно-санитарная комиссия при генерал-губернаторе, сформированная еще в Петербурге. (Скальковский называет ее санитарным комитетом.) Лорис-Меликов привлек в нее и местных деятелей (городского голову Царицына, уездного предводителя дворянства, председателя уездной земской управы, начальника дистанции Грязе-Царицынской железной дороги, а также местных врачей и провизоров). Председательство он возложил на саратовского губернатора М.Н. Галкина-Врасского, поскольку сам не предполагал осесть в Царицыне.

Представленную местными врачами и одобренную городским управлением инструкцию по санитарному оздоровлению Царицына генерал-губернатор забраковал. Меры, ею предусматриваемые, были частью неэффективны, частью неисполнимы. Так, рекомендовалось ежедневное проветривание помещений через форточки и частое хождение в баню. Но дома в Царицыне (даже лучшие, как тот, в котором остановился граф) не имели форточек, а единственная городская баня была разрушена по решению того же городского управления¹⁴¹.

2 февраля генерал-губернатор подписал циркуляр, направленный в подчиненные ему губернии и требовавший исполнения ряда общих неотложных мер по санации края. Предписывалось очищение городов и селений от нечистот, вывоз которых должен был производиться в указанные полицией места. Обязательным становилось приведение в опрятность помойных ям при частных и общественных зданиях. Согласно циркуляру, надлежало ежедневно очищать бойни и рыбные лавки, рынки и базары. Средства дезинфекции на местах должны были находиться в достатке. Особый надзор устанавливался за чистотой воды и съестных припасов. Генерал-губернатор объявлял, что «лица, назначенные Высочайшим повелением» в его распоряжение, «будут постоянно командированы для проверки на местах указанных мер»¹⁴². Проверка исполнения распоряжений генерал-губернатора была неотъемлемой частью деятельности по наведению порядка в крае. Виновные наказывались не только серьезными штрафами, но и морально: списки домовладельцев и предпринимателей, нарушивших установленные правила, печатались в неофициальной газете «Саратовский дневник».