Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

Но указ императора 12 февраля подобной задачи не имел в виду. Лорис-Меликов, как уже говорилось, на первом же заседании подведомственной ему комиссии поставил ее самочинно. В своем докладе он говорит о ней как якобы изначально предусмотренной, заявив, что указ об учреждении Верховной распорядительной комиссии успокоил благомыслящие элементы общества, «наметив решимость правительства не останавливаться на одних мерах внешнего свойства». Но в тексте Устава нет и намека на иные, кроме полицейских, меры. Можно предположить, что в своих ежедневных встречах с царем диктатор неоднократно затрагивал вопрос об этом, не имевшемся поначалу в виду направлении деятельности комиссии и мог считать, что Александр II его доводы усвоил как свои собственные. Однако, отчитываясь о двух сторонах своей деятельности, как вполне равноправно узаконенных, докладчик в заключение просит дозволения высказаться с откровенностью «до конца» и снова доказывает то, что рке заявлял как некую аксиому. Он (в который раз!) объясняет, что комиссия, которую возглавляет, «не может и не должна ограничиваться только изысканием и приведением в исполнение мер чисто полицейского характера. Восстановление потрясенного порядка и прочное ограждение спокойствия требуют мероприятий государственных»³²⁰.

Тяжелое кризисное время, переживаемое страной, Лорис-Мели-ков, по сути, объясняет неправильной внутренней политикой, отводя вину за нее от Александра II и переводя ее на центральную и местную администрацию и бюрократию. После реформ «новые порядки создали во многих отраслях управления новое положение для представителей власти, требовавшее других знаний, других приемов деятельности, иных способностей, чем прежде. Истина эта не была достаточно усвоена, и далеко не все органы власти заняли подлежащее им место». Недовольство их ошибками и просчетами, «неумением приноровиться к новым порядкам» обратилось против «новых начал», вошедших в русскую жизнь с реформами. По верному наблюдению Лорис-Меликова, общество раскололось в силу разного восприятия в нем реформ: одни стремились к упразднению их последствий, другие «стали на их стражу, защищая с одинаковой горячностью основные их начала и неизбежные недостатки». Из доклада видно, что позиция Лорис-Меликова ближе к защитникам реформ, хотя он и признает необходимость их «урегулирования». «Великие преобразования, ознаменовавшие славное царствование» Александра II, по словам графа, воодушевили и объединили общество с властью. Причины роста общественного недовольства, способствовавшего революционным и социалистическим увлечениям среди молодежи, он видит в незавершенности реформ и их остановке, в том, что «попытки урегулировать реформы и пополнить недостатки законодательства по нетронутым еще отраслям управления оставались без движения»³²¹.

Лорис-Меликов, как видно из его доклада, не разделяет мысль, главенствующую в консервативной печати, о наносном характере революционного движения в России, возникшего вследствие занесенных с Запада лжеучений, не имеющих почвы в отечестве.

В своей трактовке роли преобразований 1860-х гг. Лорис-Меликов явно соприкасается с либеральной мыслью, видевшей причину кризисного состояния страны в незаконченности реформ, и доказывавшей, что выход может быть только в их продолжении. В этом смысле горячими защитниками реформ 1860-х гг. были столь разные приверженцы либеральной идеологии, как К.Д. Кавелин, Б.Н. Чичерин, К.К. Арсеньев, А.Д. Градовский, а также славянофилы (как И.С. Аксаков и А.И. Кошелев). И здесь в понимании исторического значения преобразований Лорис-Меликов расходится с такими ортодоксальными приверженцами самодержавия, как М.Н. Катков, К.П. Победоносцев, В.П. Мещерский, усматривавших в самих реформах разрушительные, чужеродные самодержавию начала. Князь Мещерский, близкий наследнику, еще в начале 1870-х гг. в издаваемом им «Гражданине» призывал поставить «точку к реформам». Победоносцев в том же «Гражданине» сокрушался о чуждом исконным русским началам направлении развития, обретенном страной после реформ. С этой же позиции и Катков нападал на земство и новые суды, объяснял необходимость ликвидации университетской автономии, введенной уставом 1863 г. Сам Александр II был, употребляя выражение А.Д. Градовского, в сильной степени травмирован результатами реформ и затормозил их ход. И вот, в разгар кризиса, Лорис-Меликов призывает снова обратиться к преобразованиям, напоминая, что именно с их помощью царь «верною рукою поставил Россию в такую тяжкую для нее годину на путь процветания». «Никогда и, может быть, нигде сила правительственной власти не выражалась блистательнее и торжественнее, как в то время», — вдохновляет он монарха на возобновление реформ³²².

В докладе говорилось, что русское общество находится в ожидании перемен и что «ожидания эти самого разнообразного свойства». Перечислив некоторые из них, связанные с отменой соляного налога, круговой поруки, ликвидацией бюджетного дефицита и т. д., Лорис-Меликов не скрыл, что в обществе существуют надежды (по его выражению —

^