Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

Коренного и узлового вопроса, каким был для крестьянской страны аграрный вопрос, Лорис-Меликов, по сути, коснулся лишь в частностях, не затрагивая главного — проблемы малоземелья. О ее существовании Лорис-Меликов не мог не знать, борясь на посту генерал-губернатора со слухами о переделе земли. Проблема эта была остро поставлена в революционно-народнической печати, программных документах «Земли и воли» и «Народной воли», о ней говорили на судебных процессах. Пытаясь понять причины и корни революционного движения, Лорис-Меликов не мог не заметить, что «интересы крестьянства исключительно волновали молодежь»³³³. Да и в либерально-демократической печати аргументированно, со ссылкой на статистические данные говорилось о невозможности средней крестьянской семье прокормиться с надела. Проблема недостаточности надела повсеместно обсуждалась и в земских собраниях. На первый взгляд, в докладе она игнорируется. О причинах тяжелого положения деревни, анализом которых занималась либеральная и демократическая печать, говорится весьма туманно. «Крестьянское дело, — по словам графа, — после кипучей деятельности первых дней вошло в общую колею, и неподвижность в улучшении слабых его сторон породила такую обособленность несовершенного крестьянского управления, которая могла казаться полезною лишь в первые дни великой реформы»³³⁴. Видно, что Лорис-Меликов признает изъяны реформы 1861 г. причиной трудного положения крестьян, но в чем состояли ее «слабые стороны», не раскрывает. Несовершенство крестьянского управления выступает у него чуть ли не главным препятствием к нормальному развитию деревни. В то же время намеки на недостаточность надела в докладе присутствуют, свидетельствуя, что

Лорис-Меликов об этом главном последствии реформы, обусловившем обеднение и разорение деревни, свое представление имел. Он не случайно называет неотложной мерой помощь крестьянским переселениям, необходимость которых была вызвана земельным голодом. Характерна сама его оговорка при этом: содействие переселениям касается «малоземельных губерний». Таких губерний в империи не было, Лорис-Меликов имел в виду губернии Европейской части, где рост населения не соответствовал условиям землепользования, приводя к аграрному перенаселению.

Но даже такая, на первый взгляд, непоследовательная постановка крестьянского вопроса в докладе диктатора, состоящая в признании лишь отдельных частных проблем пореформенной деревни, отличает его позицию от консервативной, характерной для «Московских ведомостей». Идеолог самодержавия Катков называл крестьянский вопрос надуманным и книжным, результатом досужих толков «известной части нашей печати», утверждая, что такого вопроса нет, поскольку он «раз и навсегда решен Положением 19 февраля»³³⁵. Судя по апрельскому докладу диктатора, он так не считал, указывая на неподвижность в улучшении «слабых сторон» крестьянского дела как тормоз в его развитии. Но Лорис-Меликов явно недооценивал грозный крестьянский вопрос, откладывая его решение, неспешно занимаясь частными проблемами деревни, оставив в стороне проблему земли.

* * *