Граф М.Т. Лорис-Меликов и его современники

Лорис-Меликов столкнулся с Толстым еще в бытность генерал-губернатором, а в столице все более убеждался в его непригодности к занимаемой должности. Но учитывая мощную поддержку Толстого Александром II и М.Н. Катковым, действовал с предельной осторожностью и скрытностью. Все же внимательный наблюдатель дворцовой жизни П.А. Валуев отметил «старания гр. Лорис-Меликова сбыть гр. Толстого», связав их безуспешность с хлопотами М.Н. Каткова³⁴⁴. Почувствовав, что тучи над Толстым сгущаются, Катков обращается 11 марта 1880 г. с письмом к царю, доказывая опасность смещения министра в данной ситуации, когда классическая система образования остается едва ли не единственным прочным фундаментом существующего порядка. «Каковы бы ни были личные свойства графа Толстого, — писал редактор «Московских ведомостей», немало передовиц посвятивший защите министра просвещения, — он служил Вам, Государь, верой и правдой и ознаменовал себя заслугами, которые внесут его имя в историю Вашего славного царствования».

Катков напомнил, что министр подготовил проект преобразования университетов (речь шла об уничтожении их автономии) и ему надо дать провести его в жизнь. «Успешным проведением этой реформы смута была бы поражена в одном из главнейших своих источников»³⁴⁵. Доводы верного стража интересов самодержавия представлялись существенными. Но и Лорис-Меликов вел свою настойчивую работу. Неоднократно поднимая проблему смещения Толстого с поста министра в своих повседневных докладах царю, он поставил ее решение в ряду безотлагательных преобразований в апрельском докладе. Подчеркивая, что не посягает на основы учебной реформы, граф доказывал, что отставка Толстого будет встречена с величайшим сочувствием и восстановит доверие к учебному ведомству, утраченное во всех слоях общества. Лорис-Меликов обращает внимание царя на то, что «направление ведомств зависит преимущественно от лиц, стоящих во главе», задачу которых он видит в том, чтобы «привлекать сердца к источнику власти». Как бы возражая Каткову, в незримом диалоге с ним, диктатор утверждает, что глава учебного ведомства не стоит на высоте своего положения «по складу способностей и по любви к управляемым»³⁴⁶.

Катков специально приезжал в Петербург для встречи с диктатором, а затем заставил и графа Толстого сделать визит Лорис-Мели-кову. По свидетельству Е.М. Феоктистова, в ту пору высокопоставленного чиновника Министерства просвещения, граф успокоил и того и другого заявлением, что в дела Министерства просвещения не вмешивается. Феоктистов рассказывает, что диктатор сокрушил Д.А. Толстого чужими руками, при этом оставшись сам в тени: «Аорис устроил дело очень ловко, он как будто не принимал участия в падении Толстого, а орудием этого явился тогдашний министр внутренних дел Маков»³⁴⁷. С этим трудно согласиться, имея в виду бурную и длительную общественную реакцию на отставку министра народного просвещения: и противники и приверженцы Лорис-Ме-ликова восприняли ее как крупную победу диктатора. Да и сам он считал эту акцию одной из своих главных заслуг, от которой и не думал отказываться. Свершив ее, он не мог остаться в тени уже в силу своего особого статуса, когда ответственность за все происходившее в стране так или иначе падала на него. Другое дело, что в подготовке отставки министра просвещения он использовал внутренние противоречия в правительстве, в частности, конфликт Л.С. Макова с Толстым, о котором рассказывает Е.М. Феоктистов.

«Гр. Лорис-Меликов не без больших затруднений достиг своей цели, — записал военный министр итоги разговора с Михаилом Та-риеловичем на эту тему, — государь упорно поддерживал Толстого; но вынужден был, наконец, решиться на удаление министра, умевшего заслркить всеобщую ненависть. Мера эта, несомненно, произведет хорошее впечатление во всей России, и Лорис-Меликову все скажут искреннее спасибо»³⁴⁸. Вместо Толстого министром народного просвещения был назначен А.А. Сабуров, познакомившись с которым позднее, Д.А. Милютин признал в нем своего единомышленника. С братом его П.А. Сабуровым, послом России в Германии, военный министр был в постоянном контакте.