Григорий Распутин. Россия под гипнозом

Первая информация о произошедшем во дворце Юсуповых и исчезновении Распутина легла на стол начальника сыскной полиции Петрограда ранним утром 17 декабря. Доклады городовых – 2‐го участка Адмиралтейской части Ефимова (полицейская будка которого находилась на противоположной от дворца стороне реки Мойки) и 3‐го участка Казанской части Власюка – явились бесценным кладезем информации.

Как докладывал Ефимов, «кто‐то из гостей Юсупова около трех часов ночи стрелял в примыкающем к дому 94 садике, имеющем вход непосредственно в кабинет князя, причем был слышен крик человеческий и затем отъезд мотора. Стрелявший был в военно‐походной форме»[154].

Что, в первую очередь, бросается в глаза: во-первых стрелявших было не два-три, а один; причём, судя по всему, это и был убийца; во-вторых, полицейский точно указывает место преступления: «стрелял в примыкающем к дому 94 садике, имеющем вход непосредственно в кабинет князя»; и в-третьих, этот самый стрелявший «был в военно‐походной форме».

На следующий день, 18 декабря, Ефимова вызывают в жандармское управление, где, по сути, единственный и самый ценный свидетель вновь повторяет то, что видел минувшей ночью:

«В ночь на 17 декабря я стоял на посту на Морской улице, возле д. № 61. В 2 ч. 30 м. ночи я услыхал выстрел, а через 3–5 секунд последовало еще 3 выстрела, быстро, один за другим, звук выстрелов раздался с Мойки, приблизительно со стороны дома № 92. После первого выстрела раздался негромкий, как бы женский крик; шума не было слышно никакого. В течение 20–30 минут не проезжал по Мойке никакой автомобиль или извозчик. Только спустя полчаса проехал по Мойке от Синего моста к Поцелуеву какой‐то автомобиль, который нигде не останавливался. О выстрелах я дал знать по телефону в 3‐й Казанский участок, а сам пошел в сторону выстрелов. На Почтамтском мостике я увидел городового Власюка, который тоже слыхал выстрелы и, думая, что они произведены на Морской улице, шел ко мне навстречу с целью узнать, где и кто стрелял. Я сказал, что выстрелы были произведены в районе д. № 92 по Мойке. После этого я возвратился на пост и больше ничего не видел и не слыхал. Помню, что со времени, как раздались выстрелы, до 5–6 часов утра я не видел других, проезжавших по Мойке автомобилей, кроме вышеуказанного»[155].

Что мы видим? В поле зрения попадает «какой‐то автомобиль, который нигде не останавливался»; кроме того, на сей раз Ефимов не сообщает о стрелявшем «в военно‐походной форме», высказавшись менее определённо: «я услыхал выстрел, а через 3–5 секунд последовало еще 3 выстрела, быстро, один за другим». И ещё одно: Ефимов чётко указал количество произведённых выстрелов – их было четыре.

Теперь о Власюке. Как выяснилось, он появился у дворца Юсуповых только через полчаса. А до этого встретил на Почтамтском мостике городового Ефимова, рассказавшего ему о стрельбе, после чего у дома № 92 поговорил с местным дворником. Но дворник лишь пожимал плечами: никаких, мол, выстрелов не слышал. Именно в это время в поле зрения полицейского появились две человеческие фигуры. [156]

Из показаний Степана Власюка: