Гвардия Бога Войны

– Да, парень вообще не дурак, – согласился Бахнак. Он вытянул ноги, скрестил их потом задумчиво поглядел на сына. – Я скажу тебе правду, мальчик. Я не особенно обрадовался, узнав, что один из моих сыновей общается с Кровавым Мечом. Еще меньше я был доволен, когда поползли слухи о тебе и Харнаке. Если бы я думал, что ты полоумный, то не отправил бы тебя в Навахк, но, будь я проклят, когда ты оказался замешан в это дело, мне в голову не пришло другого объяснения. Какая-то девчонка… а ты нарушил законы гостеприимства и, казалось, затеял войну раньше, чем я успел к ней подготовиться, просто потерял голову! Да, да, мальчик. Я был готов собственноручно спустить с тебя шкуру и посыпать ее солью, если уж это не вышло у Чернажа… пока Фарма с Талой не приехали в Харграм и не рассказали, как все было на самом деле.

Он умолк, теребя левой рукой золотую цепь, символ его сана, в правой руке он держал кружку. Сделав большой глоток, Бахнак тряхнул головой.

– Когда я узнал правду, то решил, что ты поступил хорошо, – завершил он. – Наверное, не слишком разумно, но все же я горжусь тобой.

Базел спокойно выдержал взгляд отца, но в его глазах загорелся огонек. Эти слова были для него важнее любой другой награды, и он знал, что отец и брат ясно видят это по его лицу: они отвернулись, чтобы дать ему время взять себя в руки.

– Ладно, – произнес он наконец. – Помню, ты всегда говорил, что в этом мире человеку лучше позаботиться о себе и своих делах. Тогда я не понимал все до конца, но потом мне стало ясно, что это «о себе» включает гораздо больше людей, чем я раньше мог подумать.

– Да, это верно, – согласился Бахнак улыбаясь, – но разумнее было дать тебе возможность осознать это самому, разве не так?

– Да, конечно. И особенно это важно для человека, сидящего на троне, или того, кто когда-нибудь будет на нем сидеть, – добавил Базел, посмотрев на Бародана.

– Именно.

Отец отхлебнул еще пива. Когда он опускал кружку, его взгляд потемнел. Поставив ее на стол, он оперся локтем правой руки о подлокотник кресла и опустил подбородок на ладонь. Его уши задумчиво зашевелились, и он нахмурился.

– По правде говоря, Базел, как я ни рад принять Фарму в нашу семью, меня беспокоит еще одна проблема, связанная с Харнаком. Ты наверняка знаешь то, о чем говоришь, мальчик? Я спрашиваю не потому, что сомневаюсь в твоих словах, просто я сам должен быть абсолютно уверен, что эти обвинения полностью обоснованны. Если окажется, что это ошибка, я тут же лишусь всех союзников. Уж лучше тогда вовсе не начинать.

– Да, отец. Я уверен, – медленно ответил Базел. – Я видел Скорпиона собственными глазами, когда мы схватились с Харнаком, я слышал крик Скорпиона, когда тот умер. – Он проговорил эти слова внезапно охрипшим голосом, и отец и брат вздрогнули, заметив выражение его глаз. – Даже если бы я не видел этого тогда, то узнал бы потом, – продолжил он через миг. – Есть некоторые вещи, которые сложно выразить словами, но с тех пор как я стал избранником Томанака и принес ему Клятву Мечей, я… чувствую то, о чем не подозревал раньше. И я видел меч Харнака после его смерти.

На этот раз пришел черед самому Базелу вздрогнуть, и он на мгновение прикрыл глаза.

– Шарна там, отец. Знает ли об этом Чернаж, это другой вопрос. Но Демоново Отродье там, прямо сейчас… я слишком далеко от места, чтобы почуять, где именно, но когда я окажусь рядом с его логовом, сразу же возьму след, как гончая. Дела Шарны так воняют, что, однажды узнав этот запах, его ни с чем не спутаешь.

– Не буду лукавить, Базел, – произнес Бахнак немного поразмыслив, – все эти разговоры о богах, демонах и магах способны довести человека до умопомрачения. – Он говорил почти весело, но его тон не мог обмануть сыновей. – Будет война, самая значительная в моей жизни, в нашей жизни, и ни один из моих планов не был связан со всей этой чушью. Была б на это только моя воля, я закрыл бы глаза и заткнул уши, предоставив Свету и Тьме самим разбираться со своими делами, пока лично я занимаюсь Чернажем и его головой. Однако…

Вздохнув, он пожал плечами и тяжело посмотрел на младшего сына.

– Ты же все равно всегда поступаешь по-своему, Базел. – Он хмыкнул. – Я помню день, когда ты впервые увидел реку. Ты был похож на грязного, мокрого крысенка, когда Бародан вытащил тебя со дна. Я был готов задать тебе хорошую трепку за то беспокойство, которое ты причинил матери, да и мне тоже. И знаешь, почему я этого не сделал?

– Нет, – ответил Базел. – Этого я не помню. Знаю, что ожидал порки и ее отложили. Но подробностей не помню… – Он пожал плечами и поднял свою кружку.

– Я не выпорол тебя потому, что ты посмотрел мне прямо в глаза и сказал: «Я бы не свалился туда, если бы ты сказал мне, что там такое, папа. И я не стал бы тонуть, если бы ты научил меня плавать. Но я и так почти научился, когда Барри меня вытащил. Если ты отложишь наказание, я смогу вернуться и попробовать еще раз».

Бахнак, смеясь, покачал головой, а Базел едва не подавился пивом, когда вспомнил всю сцену. Он закашлялся, Бахнак похлопал его по спине.