Я - эль Диего (ЛП)

Да-да, вы не ослышались – в финале. Потому что для нас матч Аргентина – Англия был словно финалом чемпионата мира. Для нас это означало больше, чем победа над футбольной командой, для нас это означало – победить целую страну. Пусть перед игрой мы заявляли, что этот поединок не имеет ничего общего с войной за Мальвинские острова, мы прекрасно знали о том, что очень много аргентинских ребят сложили там свои головы; там, где их убивали словно каких-то пташек… И для нас это было неким подобием реванша за Мальвины. Все мы говорили, что не нужно смешивать политику с футболом, но это была неправда! Неправда! Мы все думали и знали, что эта игра будет больше, чем просто футбольный матч!

Это значило для нас больше, чем победить в нем, больше, чем оставить за бортом мундиаля англичан. В нашем представлении футболисты английской сборной были виновны во всем случившемся, в том, что пережил аргентинский народ, в его страданиях. Да, я знаю, что все это выглядит ненормально, глупо, но именно такими были наши чувства в тот момент: мы защищали честь нашего флага, тех погибших ребят, выживших… Именно поэтому, я думаю, мой гол имел такое историческое значение. Хотя, честно говоря, важны были оба, и оба вошли в историю.

О втором голе, как я уже сказал, я мечтал с самого детства. Когда я и мои друзья, играя на потреро, проделывали нечто подобное, то мы говорили, что вскружили голову сопернику, свели его с ума… Это было… не знаю, каждый раз, когда я смотрю этот гол, он мне кажется чем-то нереальным, выдумкой, обманом зрения. Это не потому, что его забил я… просто, когда ты спишь и видишь, как ты забьешь такой гол, и потом его вдруг забиваешь… Сейчас он уже стал мифом, и потому люди начали придумывать что-то, чего на самом деле не было в действительности; к примеру, будто в тот момент я вспомнил о совете моего брата… Нет, в тот момент я ни о чем таком не думал, но потом эта идея действительно пришла в голову. Я ведь забил именно так, как в прошлом посоветовал Турко. 13 мая 1981 года по ходу турне со сборной Аргентины, в матче с англичанами на «Уэмбли» я сделал нечто подобное, очень и очень похожее, только бил по воротам, стоя боком к ним, когда вратарь уже ничего не мог поделать. И, представляя, как мяч залетает в ворота, я с удивлением обнаружил, что он прошел мимо. Мой брат Турко позвонил мне после этого и сказал: «Идиот! Ты не должен был так делать, ведь вратарь уже не мог тебе помешать!». Тогда я ему ответил: «Сукин ты сын! Тебе легко рассуждать, сидя у телевизора!». Но следующие его слова меня просто убили: «Нет, Пелу. Когда ты замахиваешься, то уходишь в сторону и бьешь с правой. Ты меня понимаешь?». И этому говнюку было семь лет! Ладно, в тот раз я сделал все, как хотел мой брат.

Все это рассказывается уже как легенда, а тогда я видел лишь как слева, открываясь на дальней штанге, бежал Вальдано… Дело было так: я начал с мячом с центра поля, ушел вправо, прошел между Бердсли и Рейдом, и вот так понесся к воротам, до которых оставалось еще порядочно… Сместившись к центру, я ушел от Батчера, и с того момента мне стал помогать Вальдано, потому что Фенвик, который был последним защитником, на меня не выходил! Я ждал, когда он наконец это сделает, и тогда бы я смог сделать пас Вальдано, и он оказался бы с глазу на глаз с Шилтоном… Он чуть не скосил меня, этот Фенвик! Я продолжил идти вперед, и теперь передо мной был Шилтон… Он стоял на том же месте, что и в том эпизоде на «Уэмбли», на том же самом месте! Я собирался сделать все как в тот раз, но Бог мне помог, он заставил меня вспомнить… Пик! — я сделал так, и Шилтон попался на этот финт. Я же дошел почти до лицевой линии и отправил мяч в сетку… В то же самое время Батчер, этот здоровенный блондин, который опять меня догнал, что есть силы врезал мне по ногам. Но мне уже было на все наплевать… Ведь я забил гол всей своей жизни.

В раздевалке, когда я сказал Вальдано, что видел, как он бежал, он чуть не прибил меня: «Ты забил этот гол, глядя на меня? Ты меня обижаешь, старик, ты надо мной просто издеваешься, это невозможно»… Тут подошел Энрике, который был в душе, и заявил: «Сколько восхищения, сколько чести для него, но если бы я не сделал ему передачу, он бы не забил этот мяч». Сукин ты сын! Свою передачу ты сделал мне в нашей штрафной площади!

Но это был гол, гол… Невероятный гол. Знаете, что я хотел сделать? Я хотел повесить большие фотографии в изголовье кровати со всей последовательностью моих движений… Я бы добавил фото Дальмиты (Джанинна к тому времени еще не появилась на свет) и написал бы внизу: «Лучшее в моей жизни». И ничего больше.

И первый гол мне также доставил много удовольствия. Иногда я чувствую, что этот мяч, забитый рукой, нравится мне даже больше, чем второй. Сейчас я уже могу рассказать то, что не мог в тот момент, когда я назвал его «Рукой Божьей»… Ну какая еще «Божья рука», это была рука Диего! Я словно обокрал англичан…