Я - эль Диего (ЛП)

Когда немцы сравняли счет, я не испугался. Нам дважды забили головой из штрафной площади, по большому счету, это непростительная ошибка для любой команды, но… Я глянул на ноги Бригеля, и увидел, что они распухли как толстые бревна. И тогда мы поняли, что сможем выиграть, что победа обязательно придет. Когда мы вышли на середину поля, я прижал мяч ногой к газону, посмотрел на Бурру и сказал ему: «Давай, давай, они уже мертвые, они не могут бежать! Если мы будем много передавать мяч друг другу, то покончим с ними еще до свистка». Так оно и вышло: я отошел назад, поднял голову и увидел, как перед Бурручагой открылся целый коридор – прямо до самих ворот, только беги… Бригель остался у него за спиной и уже не мог его догнать. И тогда я сделал пас ему на ход, прямо в открытое пространство. И Бурру убежал, Бурру убежал, Бурру убежал… Гол Бурру! Как я праздновал этот гол Бурручаги, как я его праздновал! Я помню, какую огромную кучу-малу мы устроили на поле, повалившись один на другого. В тот момент мы уже чувствовали себя чемпионами мира, и оставалось только шесть минут, и… Билардо начал нам кричать: «Перестаньте валять дурака, перестаньте валять дурака! Ты и Вальдано, давайте, держите их!».

Когда наконец-то Арппи Фильо сделал тот жест, который я заметил вполглаза, когда закончился матч, и на стадионе «Ацтека» были слышны лишь крики находившихся там аргентинцев – мексиканцы хранили молчание – я начал плакать… Как мне было не плакать, если это всегда со мной случалось в самые выдающиеся мометы моей карьеры? А этот был ее вершиной, пиком. С Кубком Мира в руках мы отправились в раздевалку, и там стали поносить на чем свет стоит весь мир, тот мир, который был против нас. И посреди всего этого со мной произошло кое-что поразившее мое воображение…

— Ну идите же, Карлос, идите! Раскройте свою душу! Скажите все, что у вас копилось внутри, кричите! — сказал я Билардо в ярости, потому что мы двое знали, сколько нам пришлось пережить – много, слишком много. И он со слезами на глазах ответил мне еле слышным голосом…

— Нет, Диего, оставь… Я давно уже этого хотел, дай мне подумать лишь об одном человеке, о Субельдии.

Он вспоминал об Освальдо Субельдии, своем учителе… Тогда я почувствовал себя таким ничтожным, все вокруг было словно в тумане, а я не знал, что сказать. Его оскорбляли, поносили на чем свет стоит, а он не хранил никакой обиды и не радовался свершившейся мести… Он был чемпионом мира, выиграл все и… не таил обиды… Этот образ Билардо навсегда остался у меня в памяти… А я продолжил кричать, оглушенный и машущий футболкой у себя над головой, посреди всего этого бардака, что царил в раздевалке, с Галиндесом, целующим образ Святой Девы Луханской, который мы всегда ставили в угол… Все прыгали на скамейках и кричали как ненормальные: «Э-то все для них, для су-ки-ных де-тей!».

Это был какой-то выброс эмоций, мощнейший выброс. Я никогда не забуду ту атмосферу в раздевалке, это искусственное зеленое покрытие на полу, белые шкафчики, луч солнца, пробивающийся сквозь окна, и мы… Счастливые.

Затем мы отправились на базу… ставить на уши наш дом. Мы сдержали свое обещание покинуть ее только после того, как закончится чемпионат. Мы обнимались, крепко обнимались, а потом выполнили еще одно свое обещание: совершили круг почета одни-одинешеньки по полю, на котором мы тренировались! По тому самому полю, на которое мы пришли сразу после приземления в Мехико и там дали следующую клятву: мы прилетели сюда первыми, а улетим последними. У нас оставалось время лишь на то, чтобы собрать чемоданы, но складывая одежду, мы переглядывались с Педрито Паскулли и кричали друг другу:

— Что ты делаешь, несчастный чемпион мира!?!?

Чемпион мира, чемпион мира… Мечта исполнилась. Сейчас я говорю, что в те невообразимые дни в Мексике Бог был вместе со мной. Когда кому-то плохо, он может наговорить что угодно, и моим большим триумфом тогда стало то, что мы посрамили клеветников и злопыхателей… Но все равно было достаточно тех, кто продолжал гнуть свою линию, кто говорил, что уровень чемпионата был посредственным, почему мы его и выиграли; что Аргентина победила только благодаря мне.

Сегодня я должен сказать, что сборная стала чемпионом не только из-за меня. Я внес свой вклад, остальные мне помогали, и победили мы все… Поэтому я хотел, чтобы этой победе порадовались даже те, кто безжалостно нас убивал.

Я пережил это всем сердцем, как переживаю каждое событие в моей жизни. Нужно было принять это все как есть, и сейчас я повторяю: это был выдающийся триумф аргентинского футбола, который, к сожалению, пока не повторился… Но, увы. Этот триумф так и остался на футбольном поле. Наша победа не опустила цены на хлеб… Если бы футболисты могли решать насущные проблемы людей, насколько лучше мы бы играли!