«Я, может быть, очень был бы рад умереть»

Ты также получишь огромное преимущество: ты больше не сможешь бомбардировать её шпионскими телефонными звонками (ты где? в своей комнате? это не моё дело… с кем сегодня пойдёшь?) и не будешь оставлять длинные голосовые сообщения в три часа утра (это я, извини, ты уже спишь? Как там погода в Лиссабоне? здесь такая жара! но всё в порядке, я не знаю, что на меня нашло, я не пил, не волнуйся, и т. д., и т. п.). Без телефона ты экономишь деньги, а личные решения достигают новой глубины.

Я был уже рядом с главной дорогой, когда вспомнил, что у меня в кармане куртки. Нащупал выпуклости. Заглянул внутрь: ёжик свернулся у себя в норке, он в спячке. Если металл может устать, он также может и спать.

Рукава моей куртки, грязные и жёлтые, пахли мокрой псиной, как Апофигей. Я безмятежно подумал, что сначала приму душ, отдохну пару дней, почищу ботинки и только потом решу, что с этим делать.

Так, так, так, Ваше Преосвященство… Его Преосвященство были там. Я тоже его знаю. И очень хорошо.

Дело требует тщательного расследования, возможно, сопутствующих действий. Новые данные требуют новых ответов.

Ваше Преосвященство.

Не пропусти следующие эпизоды.

* * *

Санитарное рождение

Эспланада выходит на большой неглубокий пруд, парк с кедрами, рододендронами и эстрадой, обращённый к Собору на горизонте. Ресторан находится на первом этаже. Когда-то он был доминантой новой части города, и учёные, владельцы магазинов и богатые наследники выбрали Кафе Куртиса, в конце Проспекта Жуана XXI своим местом встречи. О том, что здесь хорошо кормят, стало известно даже в Лиссабоне.

Слева, за прудом, бронзовая статуя короля Жуана III, подарившего нам городской устав, потому что посчитал, послушай меня, что это достаточно хорошо для крупного города и епархии. Когда мы были детьми, мы прямо на велосипедах въезжали в этот пруд, раскалёнными августовскими ночами, распугивая чёрных австралийских лебедей.

Именно такие лебеди уничтожили понятие точной науки; раньше считалось, что лебеди бывают только белыми, только белыми, что белизна – это неотъемлемая часть лебединой сущности, не знаю, что, там ещё, а потом обнаружили этих чёрных в Австралии. Поэтому: вместо того, чтобы искать доказательства своей гипотезы, попробуй найти доказательство того, что твоя гипотеза никуда не годится. Эти лебеди – птицы, которые добились прогресса науки, как пули, которые вышибали людям мозги, а те не умерли, (как Мария Ана), даже если они уже не будут прежними.

Однажды чёрные лебеди исчезли из пруда, кто-то их съел.

[отец Шику?]

Сегодня Кафе Куртиса менее популярно, но раньше было ещё хуже, я полагаю, они что-то заплатили за пару историй, как делают другие заведения, которые перестают быть в моде.

С такими большими окнами, выходящими в парк, сидеть внутри или снаружи – почти одно и тоже. Сидя внутри, узнаёшь сплетни о других. Но ты не узнаешь, (а если узнаешь – это ужасно), что другие говорят о тебе.

Я собираюсь что-нибудь взять. Не сидеть же на голодный желудок.

– Кофе, пожалуйста.

– Я принесу за столик. Кофе и что-нибудь ещё?

– Просто кофе и стакан воды.

– Стакан с водой?

– Стакан воды [идиот].

Есть отдельно стоящие столы, как острова, и столы, сгруппированные в архипелаги, установленные по гибкой шкале интересов, которые могут длиться от четверти часа до нескольких лет. Там есть полуострова для политиков, некоторые из них – вечные касики, пришвартованные в общественном океане местными протекциями и европейскими субсидиями, другие – не что иное, как соискатели, барахтающиеся в корыте местных отстойников.

Встречаются парни в ковбойских сапогах, рассказывающие, как в старые времена кто-то поехал в Лиссабон пить кофе, только кофе и сразу вернулся домой, 200 км туда, 200 обратно, 400 километров по шоссе, чтобы насладиться маленькой чашечкой кофе в Байше[11], вот что значит быть богатым. И как ещё раньше, если муж ехал в Лиссабон с женой за подарками к Рождеству, поездка непременно освещалась на первой полосе в местной газете, «редакция газеты от своего имени и от имени всех друзей и соотечественников, желает достопочтенному господину и его прекрасной супруге удачных рождественских покупок и благополучного возвращения из Лиссабона».

Попадаются также и молодые «фермеры»: бизнесмены с двумя полноприводными джипами, купленными на дотации фонда развития Европейского Союза, которые безжалостно пачкают их во время своих сафари, вспахивая гектары земли, которые даже не собираются засеивать.

Некоторые приходят прямо из ночного клуба «Танцующий улей» на Эштрада де Бурра, где они зависали с бразильскими шлюшками в силиконовой долине с блевотным виски, под интенсивным тёмным светом от фиолетовой лампы, которая высвечивает зубные протезы. Кто-то исчезает в кабинке, а возвращается, как дурак, со спущенными штанами, и едва держащимся на болтающемся члене абсолютно белым презервативом.