Я нашла его в Интернете (рассказы)

— Послушайте, моя жена, прежде чем пойти со мной на концерт, в театр или в ресторан, целый час одевается, еще час возится с волосами и два часа красится! Это сводит меня с ума, я так устал от этого! Это совершенно лишнее.

— Вы ее любите? — спросила она слабым голосом, стараясь, чтобы это не прозвучало провокативно.

— Я любил ее, я уважаю ее. По воскресеньям мы вместе ходим в церковь. У нас двое замечательных детей. Понимаете, это мой второй брак, и я делаю все, чтобы сохранить его. Я развелся с первой женой из-за нее, но, по правде сказать, не только из-за нее. В молодости я был большим озорником. Старшие дети до сих пор не простили меня. Но она… как бы это сказать… Мне понравилось, что она не хотела заниматься со мной любовью до замужества. В детстве у нее была травма, связанная с отцом, понимаете… Уже больше года мы спим в разных комнатах…

Да… Физиологические проблемы. И какое ей дело до физиологических проблем этого гоя? Он очень милый, этого нельзя отрицать, и он явно пытается ухаживать за ней, и его ухаживания ей приятны, этого тоже нельзя отрицать. И он так доверяет ей, так откровенен с ней, так много рассказывает ей о себе… Все это сбивает с толку. Она была рада, что он не стал показывать ей фотографии жены и детей и ей не пришлось ими восхищаться.

Она задумалась и не заметила кромки тротуара, когда они подошли к переходу.

— Будьте осторожны! — ласково сказал он, подставляя ладонь под ее локоть. Ей не сразу удалось унять волну жара, прокатившуюся по телу. После многих лет постоянной заботы о благополучии мужа, детей и матери, в то время как никто из них не выражал ни малейшего беспокойства о ней, эти два слова подействовали на нее, как крепкий алкоголь. Легкое прикосновение его руки, готовой поддержать, заставило ее почувствовать, будто она вот-вот спрыгнет со скалы, а внизу, у подножия, стоит Эндрю, готовый поймать ее.

Она еще никогда не была в индийском ресторане. Интерьер был украшен яркими гобеленами, с декоративных абажуров свисали красные кисти и колокольчики, издававшие время от времени нежные звуки. В воздухе стоял запах ладана, тихая переливчатая музыка витала над столиками и немногочисленными посетителями.

Он поспешил отодвинуть для нее стул, опередив официанта, который тут же поставил перед ними бутылку лимонада «Нимбу Фанни» и подал карту вин. Эндрю заказал себе мартини с тамариндом и, увидев, что Юдит растерялась, спросил, не хочет ли она выпить ананасовой маргариты, словно знал, что ананас ее любимый фрукт. После коктейля все вокруг стало довольно расплывчатым. Она помнила только, что просила не заказывать ничего мясного, что перед каждым блюдом делала беззвучное благословение, что еда была острой и что он рассказывал о своем детстве в тени двух старших братьев и деспотичной няни, контролировавшей его занятия скрипкой… Потом она рассказала ему о своем единственном брате Андрее, который был убит на войне через три года после репатриации, о том, как в течение многих лет она была уверена, что это ошибка, что он вернется, как она чувствовала, что он всюду следует за ней и ей приходилось двигать руками и ногами за себя и за него… Эндрю рассказал, что его отец служил в Палестине и у них была квартира в Иерусалиме, в районе Мошава Германит, а Юдит сказала, что живет как раз в этом районе. Она ни словом не обмолвилась об Эльханане, а он не спросил. Последнее блюдо было незабываемым — что-то белое и сладкое, приправленное кардамоном и гранатом, тающее во рту и растапливающее все тело. Бенгальские сладости.

На обратном пути, прежде чем войти в университетский комплекс, он, вопросительно глянув на нее, обхватил ладонями ее покрытую платком голову и нежно поцеловал сначала в глаза, трепеща словно бабочка, впившаяся в прекрасный цветок, а потом ласково нащупал губами ее губы, которые, сначала сжавшись, постепенно смягчились и разжались. В просторном вестибюле они начали вежливо прощаться друг с другом.

— Увидимся завтра? — спросил он.

— Когда?

— Правда, на завтра у меня запланированы важные встречи, и мне еще нужно будет поймать несколько человек. Встретимся вечером? В восемь? Здесь, в лобби?

Он осыпал ее вопросами с жадной, требовательной, нетерпеливой улыбкой. Она кивнула с улыбкой сообщницы.

— В какой ты комнате? — осмелилась она спросить.

— Я получил номер не в университетской гостинице, а в специальном кампусе для важных гостей, — засмеялся он и махнул рукой в направлении своего жилья. — Почему ты спрашиваешь?

— Просто из любопытства.

Тень тревоги прошла по его лицу. Кто эта женщина? Не оказался ли он замешанным в чем-то опасном? Нет-нет, эта маленькая израильтянка не может быть опасной. И сейчас он отчаянно нуждается в любви, в нежности. Ему нужно почувствовать себя принятым. Впитаться. Проникнуть.