Переписка и телефонные разговоры между ними продолжались в течение трех месяцев до середины мая с перерывом на еврейский Песах и христианские пасхальные праздники, когда, по словам Эндрю, «дом полон гостей». В первый день после каникул по дороге в университет она попала в облако спаривающихся бабочек, которые ударялись о стекла машины, раздавливались, прилипали к лобовому стеклу и попадали под стрелки дворников. Собирается ли она полностью испортить себе жизнь? Отношения с Эльхананом стали невозможными. Она разговаривала с ним нетерпеливо, иногда грубо, он кричал, а однажды даже ударил ее. Она сказала, что если это повторится, их отношениям будет конец. Он не поверил, что на этот раз именно она хочет развода, и начал расследование. Юдит все отрицала. Приходя в офис, она прежде всего открывала письма Эндрю, следовавшие одно за другим. Он отправлял письма, украшенные изображениями бабочек, птиц и цветов, интересовался, какие птицы водятся в Израиле и где их можно увидеть. Видит ли она по дороге в университет плантации и верблюдов? Снова и снова он писал о том, как сильно, до безумия, любит ее, как страстно тоскует по ней. Ей удалось раздобыть диск с музыкой Бойса, и она приложила усилия, чтобы полюбить эту музыку. Она поймала себя на том, что думает по-английски, что все в ее душе происходит на английском.
Он написал ей, что в ожидании поездки в Израиль заинтересовался иудаизмом, о котором до сих пор ничего не знал. До сих пор он и евреев-то не встречал, а если и встречал, то не знал, что они евреи. Но однажды он встретил в больнице человека, на руке которого были вытатуированы цифры, и только тогда узнал о том, что случилось с евреями во время Второй мировой войны, которую он едва помнит, потому что был маленьким ребенком. Тогда и в Англии продукты распределялись по талонам, было много смертей. У него масса вопросов к Юдит, он хочет больше узнать об истории еврейского народа, о сионизме и, может быть, даже немного освоить иврит. Когда он приедет в Израиль, он, возможно, изучит варианты установления торговых отношений с израильскими организациями, заинтересованными в закупке оборудования для защиты от химического оружия. Не могла бы она прислать ему свою фотографию? Хотя это и опасно, но он может сканировать ее и время от времени открывать файл, а если кто-то заходит, немедленно закрывать его. Юдит купила розовое шелковое платье, обратилась к профессиональному фотографу и позировала ему в разных позах. Для отправки Эндрю выбрала фото, на котором она обнимает белый ствол тополя, прижимаясь к нему щекой и всем телом. Он ответил: «Получил твое письмо с красивой фотографией. Не в силах устоять, я то и дело тайком вытаскиваю ее, гляжу на тебя снова и снова, целую твои губы, твои глаза, твой нос, твои волосы, твои уши, твои пальчики — все, что я вижу на этой фотографии и что так дорого мне. Глядя на твое фото, я скучаю по тебе все сильнее и сильнее».
В аэропорту она встречала его с большим букетом цветов в руках, представляя, как прыгнет ему на руки, на колени, а он схватит ее за попку и поднимет над собой, как поднимал отец, когда возвратился домой после трех лет отсутствия. И она поцелует своего Эндрю, и ей не будет никакого дела до того, кто их увидит.
Но когда она, наконец, увидела его, одетого в деловой костюм и везущего чемодан на колесиках, она просто помахала ему рукой, подошла к нему и повела через переход к стоянке такси. Они приехали к гостинице университета. Завтра он должен будет вместе с другими участниками конференции ехать в Эйлат, а затем, после трех дней конференции, переедет в гостиницу в Эйн-Геди, она заказала там номер на две ночи, на понедельник и вторник, 20 и 21 мая.
Ей не нужно было объяснять Эльханану, куда она едет. Он давно уже перешел спать в свой рабочий кабинет и перестал интересоваться ее делами. У него теперь были спектакли, пользующиеся успехом, он получил престижную премию, в Тель-Авиве у него был хор мальчиков. Они исполняли его песни, и каждую неделю он ездил на два-три дня, с понедельника до среды, в Тель-Авив на их выступления. По вечерам он садился смотреть телевизор, а она сидела рядом в кресле, проверяла работы студентов или готовилась к очередному занятию с ними. Разговоры между ними ограничивались вопросами: кто возьмет их машину? когда вернет? когда и сколько дней в неделю каждый из них может пользоваться ею? Даже в синагогу они ходили теперь порознь.
В отделе Юдит сообщила, что будет отсутствовать в связи с научной работой, и рано утром в понедельник поехала к Эндрю в Эйн-Геди. Он ждал ее в холле гостиницы. На этот раз он был в синей рубашке с коротким рукавом, в брюках цвета хаки, на голове у него была кепка-бейсболка, а в руках он держал палки для скандинавской ходьбы.