Я не старею, я меняюсь. Разговор с позитивным психотерапевтом

Я на пенсии, но возраст никак не ощущаю. Не только свой, но и окружающих. Часто ошибаюсь: думаю, что человек младше меня, а он старше, и наоборот. Когда общаюсь с людьми, с детьми или со взрослыми – все равно, не задумываюсь об их возрасте. Меня все называют по имени и на «ты» – знакомые, сваты, невестки и внуки тоже. Хотя статус бабушки мне нравится, но зовут по имени – пусть так и дальше называют. Не люблю, когда подруги начинают говорить про свои болячки как про какие-то возрастные достижения. Никогда не любила свои дни рождения. Не из-за возраста, а из-за общего повышенного внимания и дежурных речей. Как представлю торжественное: «Дорогая наша…» – и не хочется дня рождения. В юности очень хотелось поскорее стать взрослой, поэтому начала курить в пятнадцать лет. Так и курю по сей день. Пять лет назад умер муж. Очень тяжело это перенесла, думала, что уже никогда не смогу жить и радоваться. Но жизнь продолжается. Внуки радуют, люблю принимать гостей. А с сыном мы как бы поменялись ролями. Звонит, например: «Мама, сегодня гололед, на улицу не выходи, даже в магазин, я тебе все куплю, что надо». Живем отдельно, но, когда сын меня навещает, он хозяйским взглядом все оглядывает, находит, что надо прикрутить, починить, поправить. Я сейчас хорошо живу, с покоем в душе.

Л., 68 лет:

Если я занята делом, которое мне нужно и интересно, то не чувствую ни времени, ни возраста. Если все получается хорошо, то я бываю счастлива, как в двадцать, тридцать или сорок лет, я забываю о возрасте. При этом совершенно не важно, сколько времени и сил потребует это занятие. Смотрю сейчас на свою маму, которой за девяносто: мне кажется, что она вообще не задумывается о возрасте. Живет здесь и сейчас. Если я рядом, то общается со мной. Если у меня нет времени, то говорит, что пошла на природу. Подходит к телевизору, где у нее всегда включен канал «Мир природы», и любуется реками, горами, цветами. Разговаривает с птичками, восхищается табунами лошадей. Рассказывает мне об этом и сокрушается, что я не видела.

Р., 68 лет: