Я не старею, я меняюсь. Разговор с позитивным психотерапевтом

Помню момент: мне тридцать лет, едем с коллегой в командировку. Подруга на три года меня старше, ей тридцать три. Она говорила, что очень ощущает свой возраст. Ей физически тяжело, часто грустит, веселиться не хочется. Рассуждала как старуха. Я ей об этом сказала, а она ответила, что я ее пойму, когда мне исполнится тридцать три. Но ни в тридцать три, ни в сорок три я ее не поняла. Наверное, это все же не возраст, а состояние души. В сорок два года я стала бабушкой. Весело и вроде как не про меня. Но мило, и мне это понравилось. Не понимаю бабушек, которые запрещают внукам называть их бабушками, а только по имени. В шестьдесят два года я стала прабабушкой, и это меня нисколько не смущает, это не про возраст. Одна знакомая, шестидесятилетие которой мы отмечали, рассказала, как она пережила свой пятидесятилетний юбилей. Говорила, что у нее была истерика из-за того, что ей так много лет и что жизнь уже закончилась. А сейчас, в свои шестьдесят, понимает, какая она была дура. Во время болезни, конечно, выглядишь плохо, чувствуешь себя ужасно. Но это не потому, что старый, а потому, что больной.

А., 67 лет:

Помню свой первый класс. Первая линейка. Урок знаний. Нам рассказывали как о чем-то невероятном, что герой революции Аркадий Гайдар в свои шестнадцать лет командовал полком. А я думала: «Чем они восхищаются, чему удивляются, ведь шестнадцать лет – это так много!» Старшеклассники казались совершенно взрослыми дядями и тетями. По мере взросления я ощущала, что уровень взрослости возрастает не прямо пропорционально времени, а происходит некоторыми скачками. В первом-втором-третьем классах – плавный ход, а в четвертом – скачок. И в пятом скачок. А потом снова равномерно до скачка в восьмом классе. Не знаю, почему так. Возможно, связано с нашим октябрятством, пионерством, комсомолом. Хорошо помню свои ощущения в восьмом классе. Те, кто на год младше, – малыши, а я уже взрослая. Ни в девятом, ни в десятом классе таких ярких ощущений своей внезапной взрослости больше не было. Когда мне уже исполнилось восемнадцать, ехала на трамвае в университет. Заскочил мальчишка лет тринадцати и мне говорит: «Тетенька, пропустите, пожалуйста!» Мне стало так смешно от несуразности обращения ко мне «тетенька». Двадцатый день рождения для меня почему-то был шоковым. Третий десяток разменяла! Как мне много лет, с ума сойти! Такого ощущения больше не было никогда – ни в тридцать, ни в пятьдесят, ни в шестьдесят.

В., 67 лет: