Я, редактор. Настольная книга для всех, кто работает в медиа

Реальная проблема с приёмами из драматургии лежит в другой плоскости. Необходимо преодолеть психологический барьер: журналистам часто кажется, что достаточно просто рассказать историю в хронологическом порядке, выложив все найденные факты так, чтобы читатель сделал верные (по их мнению) выводы, – а драматическая структура и приёмы играют вспомогательную роль. Между тем рассказать о герое или явлении по-настоящему неожиданно, так, чтобы читатель не мог оторваться, не менее важно для формирования: а) чувства благодарности у лояльной аудитории; б) формирования самой лояльной аудитории.

Следовательно, самое интересное начинается, когда автор с редактором придумывают, как совместить сразу несколько приёмов. В таком случае получается действительно оригинальная история. Например, приём «ненадёжный рассказчик, выступающий свидетелем, а не героем истории, в финале вдруг оказывается главным ньюсмейкером» накладывается на приём «обратный отсчёт», когда самое главное случается в зачине, а потом с помощью флешбэков мы узнаём, что на самом деле произошло.

Вообще, надо сказать, что большинство редакторов лонгридов на русском языке настолько неизобретательны, что читатель едва ли не оргазмирует, если автор предъявит ему хотя бы пару мало-мальски неожиданных приёмов. «Плавающий папа римский», «опасный ледник», «трип души во мраке», – что угодно, лишь бы это работало на раскрытие глубины и интригу истории.

Я не ставил себе задачу разбирать здесь отдельные кейсы, но хотел бы указать на примеры удачного применения ходов из драматургии. Помимо уже упомянутых в этой книге лонгридов, вы можете посмотреть на документальные тексты, в которых оригинально используются разные драматургические приёмы. Это, к примеру, «История одного посещения» Марии Степановой, The Tweaker Малькольма Гладуэлла, The New Face of Richard Norris Джоанны Ласкас.