Я, редактор. Настольная книга для всех, кто работает в медиа

Когда-нибудь дело дойдёт до более тонких материй – к примеру, до публичного применения бизнесменами уважительной лексики, когда речь идёт об их сотрудниках. Нежно любимое российской бизнес-прессой выражение «человеческий капитал», которым владельцы компаний часто описывают одну из составляющих рыночной цены их бизнеса, унизительно для их сотрудников, так как подчёркивает их эксплуатацию. Ведь если компания заботится о сотрудниках, это называется «забота». Если же бизнес зависит напрямую от талантов сотрудников компании – например, если это креативное агентство, – то это так и следует сформулировать. Однако прибегать к опосредованному отождествлению людей и средств производства – как минимум дурной тон.

* * *

Особняком стоит тема харассмента и права жертвы говорить о нём спустя годы. Рассуждая о конфликтах, необходимо очень тщательно избегать оценок действия сторон, даже если очевидно, кто преступник, кто жертва, а кто бездействовавший свидетель. Правило «покажи, а не объясняй» помогает удержать объективный фокус, когда очень хочется одну сторону оправдать, а другую обвинить. Помогает также чёткое разделение – на чьей стороне конфликта власть (реальная или символическая), а на чьей её нет.

Самый громкий пример последних лет – кампания #metoo. Жертвы насилия – как правило, женщины – долгое время молчали, опасаясь по тем или иным причинам публично обвинять насильника, а затем заговорили одна за другой. Такой перерыв между преступлением и реакцией вызывал множество споров, пока жертвы и вникшие в их обстоятельства авторы из сферы медиа, литературы и кино не разъяснили подробно, что творилось в душе персоны, подвергающейся харассменту. Навскидку можно назвать сразу несколько историй, по-настоящему глубоко раскрывающих эту тему: телесериал «Утреннее шоу» сценаристов Джей Карсон и Кэрри Эрен, романы «Моя тёмная Ванесса» Кейт Расселл и «Люди среди деревьев» Ханьи Янагихары.

В российских медиа нашли отражение локальные скандалы по следам #metoo. Например, главный редактор «Медузы» Иван Колпаков был обвинён в харассменте, но при поддержке гендиректора издания Галины Тимченко избежал сколько-нибудь серьёзной ответственности (из-за конфликта ушли ключевые сотрудники редакции и издатель). Другой громкий скандал был связан с участием нескольких редакторов оппозиционных медиа в групповом изнасиловании.

Статья Екатерины Тимофеевой «”МЫ КАК ОСНОВАТЕЛИ ЭТОГО ИЗДАНИЯ НЕ СПРАВИЛИСЬ”. КОЛПАКОВ И КРАСИЛЬЩИК РАССКАЗАЛИ О СОБЫТИЯХ В “МЕДУЗЕ” ПОСЛЕ СКАНДАЛА С ХАРАССМЕНТОМ»

https://bit.ly/2UBFQm2

Статья Александра Филимонова «СОТРУДНИКОВ ”МБХ МЕДИА”, ”ДОЖДЯ” И СБЕРБАНКА ОБВИНИЛИ В ХАРАССМЕНТЕ. ЧТО ПРОИСХОДИТ И КАК НА ЭТО РЕАГИРУЮТ?»

https://bit.ly/3xSJPZH

Так или иначе, постепенно журналисты качественных изданий пришли к тому, что обсуждать чувства и мотивы жертв даже в публицистике – как минимум дурной тон. Хотя бы потому, что ни одна жертва пока не обогатилась на бездоказательном обвинении в харассменте.

Не менее дурной тон – делать выводы из околомедицинских мифов и внешности героев. Даже если это рецензия и критик рассуждает о литературных героях, как, например, в нижеследующем пассаже – отрывке из рецензии на упомянутую «Мою тёмную Ванессу», повествующую об истории психологического и физического насилия преподавателя над своей ученицей.

Сравнение [романа Расселл] с «Лолитой» не только неизбежно, но и прямо проговаривается – но Ванесса, строго говоря, не нимфетка. Впервые придя в дом к своему совратителю, хорошо кушавшая с рождения здоровая американская 15-летка мимоходом встаёт на весы, и те показывают 145 фунтов, то есть 65 кг, – вес сформировавшейся взрослой девушки. И соответственно, Джейка Стрейна нельзя в строгом смысле назвать педофилом: его тянет к молоденьким, но не к детям.

Рецензия Михаила Визеля на книгу «МОЯ ТЁМНАЯ ВАНЕССА»

https://bit.ly/2SX9AcJ