Я, редактор. Настольная книга для всех, кто работает в медиа

«СНИМИТЕ СТАТЬЮ, У МЕНЯ СЕРЬЁЗНЫЕ ПРОБЛЕМЫ». Умело давить на жалость – распространённая компетенция работников PR. Это примитивный, но работающий с неопытными авторами приём. «У меня» может быть заменено на «у нашей компании с пятью тысячами сотрудников, которые ужасно пострадают в случае обнародования такого-то факта».

«ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ, О ЧЁМ ПИШЕТЕ, У ВАС НЕДОСТАТОЧНО ЗНАНИЙ». Тоже известная манипуляция. Редактору следует приучить журналистов полагаться исключительно на факты и добросовестно их проверять. В этом случае апелляция к чувству вины и вечному синдрому самозванца, знакомому всем, кто работает в медиа, попросту не сработает.

«МЫ НИКОГДА ВАМ БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ РАССКАЖЕМ И ПОДАДИМ В СУД!» Во-первых, практика показывает, что если редактор с автором честно выполняют свою работу, то пиарщики не только не замолчат, но и спустя некоторое время придут и сами возобновят общение. Во-вторых, суд – это долго и дорого, а статья выйдет через день или через час, и, вероятно, только связи с руководителями Роскомнадзора помогут быстро заблокировать страницу, где она висит. В-третьих, в 2021 году пиарщики в массе своей сознают, что эффект Стрейзанд работает: скандал только поспособствует распространению информации, и о нежелательном для клиента факте узнает во много раз больше людей, чем если бы обошлись без суда и публичной драки.

Статья об эффекте Стрейзанд в «ВИКИПЕДИИ»

https://bit.ly/2UtscRI

Отдельно стоит рассмотреть случаи, связанные с интервью ньюсмейкеров и последующим процессом приведения текста в вид, соответствующий их PR-целям.

«Я вам этого не говорил»: особенности использования косвенной и прямой речи

К сожалению, не все издания могут себе позволить заявить, подобно The New York Times, что перед публикацией никогда не отправляют интервью на «визирование», так как их репутация и есть гарантия того, что слова ньюсмейкера будут опубликованы в неискажённом виде. Однако журналист абсолютно любого издания способен совершить следующие шаги:

• перед интервью проговорить вслух, что цитаты или прямая речь (если жанр – интервью «вопрос-ответ») с диктофонной записи будут использованы в статье;

• объяснить, что эти цитаты будут расшифрованы в строгом соответствии с записью и не будут отредактированы;

• попробовать договориться, что визировать прямую речь героя сам герой не будет.

Если последнее не получается, можно договориться, что цитаты на сверку будут присланы, но журналист имеет право в критических ситуациях, когда ньюсмейкер радикально переправляет свою речь (например, испугавшись или желая утаить что-то), оставить в тексте изначальные цитаты.

Безусловно, на всех трёх этапах автор может встретить противодействие, и тут задача редактора – укрепить его уверенность в своей правоте, а если что, быть готовым цитировать разъярённому ньюсмейкеру закон «О СМИ», а также статью 1274 Гражданского кодекса РФ, из которой следует, что только должностное лицо, то есть госслужащий, сотрудник госпредприятия, может рассчитывать на снятие своей прямой речи. Правда, на закон «О СМИ» можно ссылаться, лишь когда СМИ официально зарегистрировано. Инди-журналу в случае судебного разбирательства остаётся уповать на Гражданский кодекс.

Что делать, если вам угрожают судом или расправой

Такие ситуации, как ни странно, до сих пор возникают. С судебными перспективами всё более-менее понятно: вас, скорее всего, пугают, потому что клевету довольно сложно доказать, судебный процесс стоит денег, а журналисты так умудрятся сформулировать опровержение, что ньюсмейкер ещё раз опозорится. Так что судятся обычно очень крупные компании – вспомним, кейсы «“Роснефть” против “Ведомостей”» и «ВТБ против Forbes».