Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

Доктор Карлин была права. Мои чувства к Дэвиду оказались временным решением. Я его использовала. Сама того не понимая, я использовала любовь к нему как метод коррекции своего состояния, откладывая поиски долгосрочного решения проблем. Но теперь, когда трещины в наших отношениях стало невозможно игнорировать, цикл апатии и внутреннего напряжения запустился снова. Вот только теперь у меня не было способов с ними справиться. Я давно не практиковалась и утратила хватку. Я не знала, что делать, и напряжение — компульсивная потребность в антисоциальном поведении — снова стало нарастать.

Глава 22. Сообщники

Пол в ванной комнате казался самым безопасным местом. Сидя на полу, я чувствовала себя не студенткой аспирантуры с многолетним опытом исследований в области психологии, а вчерашней школьницей, впервые приехавшей в Лос-Анджелес. С психологической точки зрения я перенеслась назад во времени. «Но я по-прежнему в настоящем, — напомнила я себе, сделала глубокий вдох и попыталась сосредоточиться. — Это всего лишь старая реакция на привычный паттерн. Нужно просто изменить реакцию».

Я поднялась с холодной плитки. Ноги болели. Я толкнула дверь и инстинктивно прикрыла глаза рукой от солнца, заливавшего пол в спальне широкими яркими лучами. Накинула халат, подошла к книжному шкафу и достала с полки учебник «Преодоление деструктивных убеждений, эмоций и поведенческих паттернов: новые методы рационально-эмоционально-поведенческой терапии». Нам рекомендовали эту книгу на первом занятии по клинической психологии. Метод рационально-эмоционально-поведенческой терапии (РЭПТ) разработал психолог из Колумбийского университета Альберт Эллис. Этот терапевтический метод помогает пациентам распознать иррациональные и разрушительные убеждения, эмоции и паттерны поведения и изменить их. Ключевым компонентом РЭПТ является модель ABC. При анализе поведенческих стратегий пациент должен выявить три элемента: активатор (А), систему убеждений, связанную с ситуацией-активатором (B), и следствие, вытекающее из данного убеждения (С).

Я решила применить модель ABC к себе. Очевидно, что стресс беспомощности, который я испытала сегодня утром, являлся активатором. Установка, что мне необходимо совершить что-то плохое, чтобы справиться с внутренним напряжением, была продиктована моей системой убеждений, сложившейся еще в далеком детстве. Следствием этих убеждений могло стать деструктивное поведение.

Я была новичком в терапевтическом вмешательстве, но эта модель казалась вполне рабочим методом выявления и предотвращения моих дурных импульсов. Все, что от меня требовалось, — осознанный анализ.

Деструктивные методы, которые я всегда использовала в качестве «лекарства» от апатии, обладали высокой эффективностью и служили ярчайшим подтверждением влияния бессознательного ума. Тяга к антисоциальным поступкам (которая была попыткой уравновесить апатию, как я теперь понимала) появилась у меня в раннем детстве, за несколько десятков лет до того, как я поняла психологический механизм, регулирующий эти процессы. Эта тяга была инстинктивной, я ее не осознавала. Возникало разумное предположение: если мне удастся вытащить эти психологические процессы из теневого сознания в область осознанного ума, если я смогу остановиться в промежутке между тревожной реакцией на апатию и убеждением, что мне необходимо совершить деструктивные действия, чтобы прогнать апатию, смогу ли я изменить свою систему убеждений и — как следствие — свое поведение?

Я захлопнула учебник. Внезапный прилив решимости придал мне сил.

— Будь что будет, — произнесла я вслух. — Если я никак не могу найти врача, который мне поможет, стану таким врачом сама и вылечу себя.

Через месяц начался новый учебный семестр. Новая глава в моей научной карьере совпала с началом календарного года. Лекционная аудитория без окон служила идиллическим убежищем от дождливой лос-анджелесской зимы. Я сидела и стучала по столу карандашом. Шел третий год аспирантуры, пора было выбрать тему для диссертации. Я давно решила, что она будет посвящена социопатии, но еще не выбрала конкретный аспект расстройства для изучения. А потом решение пришло само: я просто осознала то, что было очевидно с самого начала. На столе лежала заявка на получение докторской степени. Рядом с длинной пустой строчкой были напечатаны слова: «НАЗВАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ». Я поднесла к бумаге карандаш и написала: «Связь тревожности и социопатии и реакция на терапевтическое вмешательство». Откинулась на спинку стула и с облегчением выдохнула.

Через несколько дней я пошла в библиотеку и взяла с собой все свои старые записи. Заново перечитала научные работы, найденные за годы самостоятельных исследований, и обнаружила новые. У меня появилась надежда.