Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

Я повернулась к стене и посчитала до трех. Макс сделал корзиночку из рук, и я наступила в нее одной ногой. Он приподнял меня, но я еще не успела оттолкнуться. В результате мы оба потеряли равновесие. Я перемахнула через забор одной ногой и повисла на нем, а Макс старался меня не уронить.

— Как ты раньше влезала в дома? — борясь с истерическим смехом, прошептал он. — С такой-то грацией, как у детеныша жирафа?

Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы унять смешинку.

— Замолчи и помоги мне!

Макс сделал, как велено, подтолкнул меня и перебросил через стену. Я с глухим стуком приземлилась рядом с деревом и тут же повернулась к патио. Взглянула на стеклянные двери и обрадовалась, увидев, что Джинни опять не закрыла жалюзи. В ее спальне окна тоже были не занавешены. Свет, как обычно, горел во всех комнатах. Я проверила обстановку и подала сигнал Максу, что можно залезать. Он одним быстрым движением перемахнул через забор, ухмыляясь от гордости.

— Вот как нужно делать, — сказал он, — смотри и учись!

— Репетируешь речь для «Грэмми»? — саркастически усмехнулась я. — Лучше смотри и учись, как не стоять у всех на виду.

Макс пригнулся и подбежал ко мне под дерево. Мы укрылись в тени раскидистых веток. Он встал за моей спиной. Мы неотрывно смотрели на дом.

— А теперь что? — прошептал он.

— Будем ждать.

Так мы и стояли в темноте: лишь ветерок иногда шуршал листьями. Через несколько минут пристального наблюдения за окнами Джинни показалась в гостиной. Я слышала, как Макс затаил дыхание, когда она вышла на свет. С нашего места в саду ее было отлично видно.

— Это она? — прошептал он. — Она выглядит так… — он не договорил.

— Жалко?

— Ага.

Действительно, раньше мне это никогда не приходило в голову, но Джинни казалась очень печальной, когда бродила одна по своему маленькому дому. Она не была похожа на врага, заслуживающего мести; не хотелось ей мстить. Она побродила по комнате и переместилась в спальню. Порылась в ящиках.

— Сигареты ищет, — прошептала я.

И верно: через несколько секунд она вернулась в гостиную и направилась к раздвижным дверям. Держа в руках пачку ментоловых сигарет и зажигалку, вышла в патио. Теперь между нами не осталось физических преград — и меня захлестнула волна предвкушения, принесшая с собой неожиданную психологическую разрядку. Я удовлетворенно вздохнула. «Вот что мне нужно, — подумала я. — Вот бы разработать терапию, которая приводила бы меня в такое состояние».

Я посмотрела на Макса. Он не казался счастливым. Он сверлил глазами Джинни, его челюсти сжались. Все мышцы в теле напряглись и затаились. Джинни рассеянно затягивалась. Я смотрела на туманные колечки дыма и вспоминала голубую гусеницу из «Алисы в Стране чудес». Наклонилась, чтобы сказать об этом Максу, но тот поднял руку и велел мне молчать. А сам продолжил смотреть.

Джинни вытянула руки над головой и подошла к вазону, который использовала в качестве пепельницы. Затянувшись в последний раз, медленно повернулась к нашему дереву. Я перестала дышать. Это была моя любимая часть: она смотрела прямо на меня, но не догадывалась, что я здесь. Я приготовилась испытать чувство, которое обычно следовало за ощущением невидимости. Но я его не испытала. Джинни сместила взгляд на меня, но Макс быстро отклонился в сторону, полностью закрыв меня собой.

На миг я будто окаменела; стоя в тени Макса, я ощущала себя одновременно защищенной и беззащитной. Он оберегал меня. Повиновался инстинкту и буквально загородил меня собой от кажущейся угрозы разоблачения, проявив невероятное самопожертвование. Любой другой человек почувствовал бы себя в безопасности или хотя бы испытал благодарность. Но мне стало не по себе. Грудь сковал растущий дискомфорт. Я пыталась понять, что со мной происходит. Похожее чувство возникло, когда он пригласил меня в Нью-Йорк. По коже поползли мурашки, почва ушла из-под ног, и я не понимала почему.

Что происходит?

Я несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь стабилизировать свое состояние. Прошло несколько мучительных мгновений, Джинни докурила и выбросила окурок в вазон. Вернулась в дом, и стеклянная дверь с щелчком за ней закрылась.

Я повернулась к Максу и произнесла:

— Мы уходим.

Было уже поздно, мы приехали на парковку у моего офиса, где Макс оставил машину. Я припарковалась, но он, похоже, на собирался выходить.

— Это было невероятно, — сказал он. — Я никогда не испытывал ничего подобного. Даже на сцене. Мощнейшая вибрация во всем теле. — Он взглянул на меня и спросил: — Ты тоже это чувствуешь? Поэтому ездишь туда?

Я вздохнула:

— Ну да, наверно.

— Я тебя понимаю. — Он выжидающе взглянул на меня. — И что теперь?

— Теперь я пойду в полицию, — ответила я. — Ну правда, сколько можно? Надо было еще несколько месяцев назад пойти, а не использовать бедную женщину как клапан выпуска пара для моих социопатических наклонностей.

— Что это значит? — спросил он.