Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

— Завтра, — выпалила я и пропела строчку из песни «Джейнз Аддикшн»: — «Завтра уходим в отрыв!»

Эверли рассмеялась.

— У меня для тебя новости, — сказала она, — завтра уже наступило.

Я ухватилась за край бассейна и хитро улыбнулась:

— Тогда пора начинать.

Эверли расхохоталась и толкнула меня в бассейн. Я ушла под воду.

Уже под водой я поняла, что не успела задержать дыхание. Это чувство давно стало для меня привычным. Вода накрыла меня с головой и попала в глаза, затуманив вид на город. Искусственный ландшафт еще разок вспыхнул перед глазами, его края полыхнули и медленно померкли в подводной мгле, пока и от них не осталось лишь смутное воспоминание.

<p>Эпилог. Современная любовь</p>

— Тетя Патрик! — позвал меня мальчик. — Можно задать вопрос?

С описанных в книге событий прошло больше десяти лет; я приехала к сестре на День благодарения. Мы только что поужинали, и мой племянник Харрисон зашел в столовую и сел рядом со мной. Он с любопытством смотрел на меня, а его глазки хитро поблескивали, точь-в-точь как у Харлоу в детстве.

— Не знаю, — поддразнила его я, — а ты умеешь?

Он нахмурился; тонкие каштановые волосики вуалью падали на лоб.

— Эй, — саркастически произнесла я, — я не буду ждать весь день!

— Ждать чего? — спросила Харлоу. Они с ее мужем Гибсоном присоединились к нам. Она села на соседний стул и взяла мой бокал с вином.

— О чем толкуете?

— Хотела бы я знать, — ответила я. — Твой сын хочет меня о чем-то спросить.

— Вот как, — сказал Гибсон.

Харрисон смущенно улыбался и соглашался смотреть на меня лишь краешком глаза. Он чуть-чуть повернул голову.

— Тетя Патрик, — проговорил он, робко поглядывая на мать, — это правда, что вы воришка?

Я в притворном шоке раскрыла рот и прижала руку к груди:

— Воришка? — Я усадила его к себе на колени. — Нет, дорогой, я не воришка. Но я часто вру, — шепнула я ему на ухо достаточно громко, чтобы сестра услышала.

— О господи, — фыркнула Харлоу и отпила вина. Закатила глаза и бросила на меня многозначительный взгляд. Харрисон захихикал и слез с моих коленей. — Все твоя статья, — объяснила она. — Все только о ней и говорят.

Я написала статью для «Нью-Йорк таймс» под названием «Мой муж женат на социопатке». В ней я признавалась в своем диагнозе и размышляла о своем браке. Статья вышла около месяца назад и произвела большой переполох.

— Ты про колонку? — спросила мама, войдя в комнату. Отец вернулся с кухни и встал рядом с ней. Я всегда радовалась, что они поддерживали отношения, хотя давно развелись. Но в последние несколько недель — особенно. — Мне очень понравилось, — сказала мама. — Очень интересно.

— А ты читала комментарии? — спросил папа и сел рядом с Харлоу.

Я покачала головой.

— Не читала? — изумленно спросила Харлоу. — Их тысячи! Весь интернет трещит.

— Да знаю я, — крикнул муж с кухни. Через минуту он к нам присоединился, перекинув через плечо посудное полотенце. — Я-то стараюсь не обращать внимания, но, если честно, хочется кое-кому из этих козлов надрать зад, — сказал Дэвид.

Я улыбнулась.

— Ты такой чувствительный, — проговорила я. — Что бы я без тебя делала?

Я давно поняла, что не хочу знать ответ на этот вопрос.

— Что за шум? — проворчала я.

С последнего концерта Эверли прошло несколько недель. Я стояла на соседском дворе и смотрела на их балкон на втором этаже. Я была в бешенстве. Недавно я узнала, что коттедж на Малхолланд-драйв продали. Не знаю, кто его купил, но, судя по всему, новые хозяева не собирались жить в доме и просто оставили его разрушаться. (Коттедж и сейчас стоит на этом месте и выглядит точно так же, как в мой последний визит: нетронутым и нежилым, хотя прошло больше десяти лет.)

Я знала, что соседи недавно неожиданно уехали на горнолыжный курорт, видимо приняв решение в последний момент. В утро их отъезда я улыбалась и махала им вслед. Я давно заприметила их дом и годами мечтала туда залезть. Из окна моей спальни был виден их балкон, и я много раз представляла себя там. Под окном росло большое цитрусовое дерево, служившее границей участков. По ночам я слышала, как ветви царапали по стеклу. Тук-тук-тук. Будто возлюбленный тихонько стучался в окно, умоляя, чтобы я открыла. И мне очень хотелось ему уступить.

Уже несколько недель я не находила себе места. Зуд усиливался. Несмотря на мое решение начать новую жизнь, держать себя в руках было не так-то просто. И я подумала, что если заберусь на этот балкон, то вреда не будет, тем более что сделать это было очень просто. Никто не пострадает, а я, что называется, «обнулю» свое психологическое состояние, а дальше уже начну с чистого листа. Но тут я вспомнила, как в детстве опустошала свою коробку с краденым и потом заполняла ее снова. И меня осенило: это то же самое. А ведь я уже не ребенок.

Разозлившись, я развернулась и направилась к дому. Нашла телефон и позвонила по номеру доктора Карлин «для экстренных случаев».

Через неделю я вернулась на прием.