Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

— А мне обязательно везде ходить? — сказал он и поспешно добавил: — Нет, я не против. Не каждый день удается погулять с такой красивой девушкой.

Его слова застигли меня врасплох. Еще никто, кроме моих родственников, не называл меня красивой. Я с любопытством взглянула на Дэвида. Это было смелое высказывание, характеризовавшее скорее его, чем меня.

Я с улыбкой вскинула брови и сложила руки на груди.

— Умеешь хранить тайны? — спросила я, подошла к ближайшей общей комнате и поманила его за собой. Там я разложила на столе чертежи и рассказала про скрытую систему тоннелей и свою миссию: выяснить, соответствуют ли слухи истине. Вообще-то, мне было крайне несвойственно вовлекать посторонних в свои планы, и я рисковала, делая это. Но Дэвид чем-то расположил меня к себе, и мне захотелось рассказать ему все.

Он внимательно слушал и задумчиво разглядывал мои заметки и чертежи.

— Сейчас мы здесь, — сказал Дэвид, когда я договорила, и указал на участок на чертеже.

— Да, — кивнула я и потянулась отметить место на карте. Но он схватил меня за руку.

— Не пиши на них, — прошептал Дэвид. — Грифель может повредить бумагу, — он улыбнулся. — Если бы у нас была копия чертежей, мы могли бы делать заметки. — Дэвид осторожно выпустил мою руку, задумался и провел пальцами по густым каштановым волосам. — В кабинете был ксерокс. — Он аккуратно свернул в рулон чертежи на тонкой бумаге. — Постой на стреме. Я скоро вернусь.

С того дня мы стали неразлучны. Дэвид оканчивал школу и был старше меня на несколько лет. Работал на двух работах, помогал маме и сестре. Курил, пользовался фальшивым удостоверением личности и водил машину, которую купил на собственные деньги. Как и я, он без лишних раздумий нарушал правила, если те казались ему бессмысленными. Но за внешностью бунтаря скрывались образцовый ученик и добрая и заботливая душа. Прежде я таких людей не встречала. Я была объективна и рассудительна, Дэвид — эмоционален и горяч.

Я испытывала к нему сильные чувства, хотя не сразу поняла, что со мной происходит. Все мои представления о романтической любви были почерпнуты из романов В. К. Эндрюс. Я приятно удивилась, поняв, что отношусь к нему отнюдь не как к брату и мои чувства не сумбурны, но все же мне было трудно их полностью интернализировать.

Моя эмоциональная конституция напоминала набор дешевых карандашей. В наборе были только основные цвета: радость и грусть. Более сложные оттенки — романтическая любовь и страсть, к примеру, — всегда были мне недоступны. Я знала об их существовании, так как читала об этом в книгах и видела примеры по телевизору, но прочитанное и увиденное никак не откликалось в моем внутреннем мире.

В школе мы читали «Грозовой перевал». Девчонки в классе вздыхали по Хитклиффу и считали себя похожими на Кэтрин Эрншо (Кэти), главную героиню, которая влюбляется в Хитклиффа и в итоге сходит с ума. Эта книга казалась им захватывающей роковой трагедией. Но я ее не поняла.

Дочитав роман, я вздохнула с облегчением, забросила книгу за диван и поморщилась.

— Не понравилось? — спросила мама. — Почему нет?

— Потому что Кэти — идиотка, — ответила я. — Она как одна из «Хэзер», — я имела в виду героинь культового фильма 1980-х «Смертельное влечение». — Строит из себя дикую и неуправляемую, но это показуха, ведь на самом деле ей нужны лишь статус и скучный муж. Но она все равно ревет из-за Хитклиффа и падает в обморок. А ведь Кэти его даже не понимает. — Я закатила глаза. — Но Хитклифф тоже не подарочек, — продолжила я, качая головой. — Неужели эту книгу считают эталонным романом о любви? Я лучше убьюсь, чем буду так себя вести.

— Ты просто пока не встретила того, кто тебе действительно нравится, — ответила мама.

И вот я встретила Дэвида. Но это оказалось совсем не похоже на «Грозовой перевал».

Мои чувства к нему не напоминали одержимость, я не ревновала и не хотела целиком им завладеть. Чувства возникали спонтанно и легко. Я не теряла над собой контроля, не забывала обо всем в любовной горячке, как Кэти из-за Хитклиффа. Дэвид не «вскружил мне голову»; я продолжала твердо стоять на ногах и, возможно, ощущала себя даже более устойчиво, чем раньше. Но теперь рядом со мной был этот парень, казавшийся мне самым классным в мире. Встретив Дэвида, я наконец разгадала сложную задачку. «Так вот как это происходит у меня», — поняла я.

С романтической точки зрения Дэвид не просто воплощал все, чем я хотела обладать. У него были все качества, которые я хотела бы иметь сама. Он умел испытывать и проявлять полный спектр эмоций, но никогда не упрекал меня в том, что мне это было недоступно. Рядом с ним я ощущала себя полноценным человеком. Мне больше не казалось, что я должна держать при себе свои темные тайны. Он принимал меня такой, какая я есть, и это внушало мне чувство безопасности и ощущение, что с ним можно говорить о чем угодно.

— Расскажи еще раз про это «напряжение», — попросил он.