Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

С нашей встречи в директорской приемной прошло несколько недель. Мы сидели на траве на берегу реки. Дом Рокфеллера стоит рядом с речкой, на его территории находится парк, который спускается прямо к берегу. Вокруг растут ивы, у извилистого ручья крутится гигантское колесо водяной мельницы, и там много естественных укромных уголков, которые мы с Дэвидом использовали по назначению по мере нашего сближения.

В тот день он взял с собой портативный CD-плеер, и мы слушали «Смитс». Я вскинула брови и забрала сигарету, свисавшую с его губ. Протяжно затянувшись, опустила стопы в воду и стала шевелить пальцами ног в такт музыке. Я никогда никому не рассказывала, что происходит у меня в голове, и, к моему удивлению, мне понравилось говорить об этом с Дэвидом. Я чувствовала себя взрослой.

— А что там рассказывать, — ответила я, изо всех сил стараясь не закашляться и красиво выпустить дым. — Сколько себя помню, оно всегда со мной.

Дэвид нахмурился.

— Ясно, — не унимался он. — Но на что это похоже?

Я опустила взгляд и потянула травинку, раздумывая, как ему объяснить. Травинки кололи пальцы, как маленькие шелковистые кинжалы.

— Представь, что на горячей плите стоит кастрюля с водой, — я начала издалека. — Сначала поверхность ровная. Потом со дна начинают подниматься маленькие пузырьки. — Я поморщилась: мне стоило труда придумывать эти подробные объяснения. — Когда вода начинает закипать, у меня начинается мандраж. Потому что я знаю, что придется что-то сделать, иначе вода выкипит.

— Зачем? — спросил Дэвид. — Что случится, если она выкипит?

— На людей начинаю бросаться, — ответила я. Я никогда никому так откровенно в этом не признавалась. Мне было страшно, но я ощутила легкость. На миг засомневалась, не слишком ли разоткровенничалась. Но Дэвид только кивнул.

— И ты делаешь мелкие пакости, чтобы не перекипело? — спросил он. — Как тогда, когда забралась домой к… забыл, как ее звали, и украла статуэтку? — Дэвид щелкнул пальцами, пытаясь припомнить историю, которую я ему рассказала.

— Аманда, — сказала я. — И это была не статуэтка, а кубок.

Аманда была звездой чирлидерской команды в нашей школе. Я ненавидела ее с тех пор, как она заметила, что я ухожу с уроков, и донесла на меня директрисе. Тогда мне удалось выкрутиться, но я не простила ее за то, что она совала нос куда не следовало.

Аманда жила в огромном доме недалеко от нашего, и ее родители часто забывали запереть гараж. Как-то вечером, в ходе одной из своих вылазок, я юркнула в гараж, прокралась к ним в дом и украла с камина в гостиной ее драгоценный чирлидерский кубок, которым она дорожила больше всего на свете.

Дэвид озорно улыбнулся.

— После лагеря я сходил бы с тобой в одну из твоих ночных экспедиций, — сказал он.

— А пойдем! К Аманде, — поддразнила его я, подражая кокетливой интонации героини сериала «Детективное агентство “Лунный свет”», который смотрела моя бабушка. Дэвид усмехнулся. — Поможешь вернуть на место кубок, — добавила я. — Она решит, что с ума сошла.

— Боже, — рассмеялся он, — а ты коварна!

Заиграла песня «Скоро ли наступит сейчас?». Я вскочила и начала подпевать, по-своему переиначивая слова:

— «Я — королева и наследница / Вульгарного и преступного бесчувствия. / Я королева и наследница / Богатств, которых нет. — Я увеличила громкость и запела громче: — Закрой-ка рот. / Как смеешь говорить, / Что я все делаю неправильно? / Я — человек и не нуждаюсь в любви, / В отличие от всех остальных!»

Дэвид ухватил меня за талию и усадил к себе на колени. Внимательно посмотрел мне в глаза:

— Ты правда так думаешь? Насчет любви?

Я растерянно взглянула на него. По правде говоря, я и сама не знала. Мне было известно, что девочки в школе и герои фильмов рассуждают о любви как о жизненной силе, о чем-то, без чего просто невозможно быть счастливым. Но я никогда этого не понимала. Для меня любовь была чем-то вроде красивых платьев на безжизненных манекенах за толстым стеклом в витрине универмага. Я, конечно, замечала, когда другие были влюблены, и понимала, что это для них важно. Мама всегда радовалась, когда ее приятель приезжал в город. Фильмы с романтическим хеппи-эндом были самыми популярными. Но лично я не видела в любви для себя особой пользы. В теории идея казалась отличной, но на практике выглядела чем-то вроде взаимовыгодной сделки, требующей готовности соответствовать правилам «нормального» человеческого поведения, а меня это не устраивало.

Дэвид толкнул меня локтем, ожидая ответа.

— Не знаю, — честно призналась я. — У меня никогда не было… желания, — выпалила я. — Я не испытывала потребности в любви.

Я приготовилась увидеть разочарование в его глазах, но мой ответ, кажется, его впечатлил.

— Как интересно, — проговорил он.

— Интересно? — удивленно спросила я. — Почему?