Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

С отъездом в колледж деструктивные позывы никуда не делись. Напряжение и «стресс беспомощности» по-прежнему были моими постоянными спутниками. Я ни на шаг не приблизилась к «нормальности». Напротив, мои проблемы усилились. И что же, так будет всю жизнь? Неужели я всю жизнь буду находиться в эмоциональной изоляции от окружающих и вести себя аморально из-за необходимости держать в узде опасные импульсы? Все книги в библиотеке в один голос твердили, что антисоциальное поведение является симптомом моего личностного типа, но нигде не объяснялось почему. Почему я внешне обаятельна и склонна ко лжи? Почему испытываю постоянную тягу поступать дурно и почему эта тяга связана с таким сильным стрессом? Почему неприемлемое поведение восстанавливает мое внутреннее равновесие? Почему я часто впадаю в апатию?

Ученые и психологи, занимавшиеся диагностикой социопатии, не дали ни единого ключа к объяснению апатии. Может, они о ней не знали? Или не хотели знать? Что, если решение исключить социопатию из справочников доказывало: мой случай безнадежный? При одной мысли об этом мне поплохело.

Я уставилась вниз, крепче схватилась за перила и перебросила через них ноги, оказавшись по ту сторону ограждения. Я вытянула руки за спину и наклонилась вперед. Я не видела конца и края своей апатии, как не понимала и того, что является ее причиной. Но я знала, что случится, если я когда-нибудь поддамся одному из своих позывов к насилию. Это будет уже не маленькое землетрясение. Когда все кончится, кровь откипит и отхлынут чувства, а я, скорее всего, окажусь в тюрьме или в могиле. В обоих случаях мучиться больше не придется.

— Пропади все пропадом, — буркнула я.

Я отпустила перила и на миг зависла в невесомости. Этот миг тишины длился вечность, а потом гравитация сделала свое дело — и я стала падать. Хотя в реальности падение было коротким, мне показалось, что я падала целую жизнь. Бетон ринулся мне навстречу. Я не готовилась к удару; я просто закрыла глаза.

«Пусть будет так», — подумала я и ударилась о землю.

Прямо под нашим балконом, между стоянкой и бетонной дорожкой, был маленький участок газона. Я с глухим плюхом приземлилась на него; земля смягчила удар, хотя на миг мне стало нечем дышать. Я перекатилась на спину и перевела дыхание. Над головой мерцали звезды. Я осознала всю глупость своего драматичного поступка и покачала головой. Я даже ногтя не сломала.

— Господи, — выпалила я и попыталась сесть. А потом вспомнила пункт из чек-листа Клекли: «Склонность к суициду практически отсутствует».

Я сделала глубокий вдох и несколько минут лежала неподвижно, предаваясь мыслям о том, как предсказуемо глуп мой поступок. Потом мимо проехала машина, и это привело меня в чувство. Я собралась, встала и обошла здание кругом, качая головой от собственной глупости. Нашла окно подсобки, толкнула — окно распахнулось. Я забралась внутрь. В душе поселилась знакомая двойственность. Но на этот раз я не стала ей сопротивляться. «Допустим, я социопатка, — подумала я, закрывая за собой окно подсобки. — А может, даже психопатка. Может, мне суждено остаток жизни справляться с маленькими землетрясениями».

Я вышла из подсобки и зашагала по неосвещенному коридору. «Может, мне просто придется чуть больше стараться, чтобы поступать правильно?» Я поднялась по лестнице на свой этаж. «Может, и не будет у меня нормальной жизни, в окружении нормальных людей, в нормальном доме, с нормальной работой и прочим? Может, мне не суждено завести “значимые отношения”?»

Поднявшись на свой этаж, я пошла в свою комнату и отперла дверь запасным ключом, который спрятала над дверным косяком. «Тогда, вероятно, и мой опыт пребывания в колледже может отличаться от “нормального”, почему бы и нет?»

Я зашла в комнату. Густая тишина окутала меня и успокоила, как лечебный бальзам. Я взглянула на открытые балконные двери. Они уже не вызывали такой безнадежности, как несколько минут назад. «Может, мне и не суждено испытывать все те же чувства, что остальным?» — подумала я, вышла на балкон и снова перелезла через перила. Мелькнуло отражение в балконной двери, и я на минутку остановилась, взглянув на девушку за стеклом.

— И что с того? — спросила я вслух. — Если больше никто не может выяснить, что такое социопатия, придется мне самой это сделать. И если при этом я окончательно потеряю надежду и впаду в отчаяние, если мне придется всю жизнь прожить одинокой маленькой социопаткой… — голос оборвался. Я посмотрела на небо и улыбнулась: — Что ж, пусть будет так.

Глава 9. Лекарство

Через несколько месяцев закончился мой первый учебный год в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса.

— Приезжай домой, — сказала по телефону мама.

Я хотела поехать. Мне было негде жить — общежитие на лето закрывалось, — и я давно не видела ее и Харлоу. Но серьезность происходящего со мной занимала все мои мысли, и я поняла, что ехать домой — плохая идея.

«Сначала надо больше узнать, — решила я, — и научиться себя контролировать».