Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

И я решила пожить у отца. У него был дом в стиле кейп-код[8] в каньоне Колдуотер, и отправиться туда казалось логичным решением. Там, за высокими белыми воротами у сверкающего бассейна на заднем дворе, я обрела покой и чувство безопасности, как за стенами своей тайной крепости. По крайней мере, так было поначалу. Но очень скоро меня вновь обуяло беспокойство, совсем как после приезда в колледж.

«Надо найти работу, — подумала я однажды, глядя на связку ключей, которую соседи выронили рядом со своей машиной. — А то загремлю в каталажку». Я и раньше хотела найти работу. Летние каникулы длились с июня по сентябрь, а праздные руки — как известно, орудия дьявола, и моя дьявольская сторона только и ждала случая себя проявить. Для таких, как я, эти долгие месяцы с отсутствием структуры и обязательств таили в себе несметное множество потенциальных катастроф. Я нуждалась в ограничениях.

После встречи с доктором Слэк я приуныла, но одновременно исполнилась решимости. На следующий день после случая с балконом я вернулась в библиотеку, но в этот раз просидела там несколько часов, штудируя все книги и исследования по психологии с упоминаниями о социопатии, которые только смогла найти.

Я просидела в библиотеке несколько дней, потом недель, проводя там все время после занятий и поражаясь мизерному количеству источников о социопатах. Даже та информация, которую удавалось найти, меня разочаровала. Описания расстройства были в лучшем случае туманными, в худшем — вводили в заблуждение. В СМИ социопатов, за редким исключением, изображали презренными злодеями. Кое-кто даже предлагал изолировать их от общества, что лично мне показалось весьма опасным заявлением. «Избегайте этих людей любой ценой», — говорилось в одной статье в журнале, которая меня просто возмутила.

«А куда же социопатам идти за помощью?» — подумала я. Ведь они тоже люди. Люди, которые отчаянно нуждаются в лечении. Но в большинстве источников их представляют чудовищами, которых нужно изгнать. В поп-культуре, которая, как известно, основана на утрированных обобщенных образах и рассказах третьих лиц, социопаты описываются исключительно как ужасные злодеи. У них якобы нет совести. И души. В книгах, которые я нашла, отмечалось, что социопатов невозможно вылечить и нельзя контролировать. Их называли совершенно непредсказуемыми, неэмоциональными, опасными для общества людьми. Считалось, что они не способны к саморефлексии и эмоциональному развитию.

Однако при изучении статистики вырисовывалась совсем другая история. Покопавшись в научных работах, я нашла множество исследований, доказывающих, что далеко не все социопаты — монстры, повернутые на разрушении. Скорее, их природный темперамент усложняет овладение наученными социальными эмоциями, такими как эмпатия и угрызения совести. Усложняет, но не делает это невозможным. Мой личный опыт это подтверждал.

Все источники безошибочно указывали, что я социопат. У меня практически отсутствовала способность к эмпатии. Я была виртуозной обманщицей и лгуньей. Могла совершать насильственные действия и не испытывать угрызений совести. Легко манипулировала людьми. Казалась обаятельной. Была замечена в криминальном поведении. Мне было трудно ощущать эмоции, и я никогда не испытывала чувство вины. Но при этом я знала, что не являюсь чудовищем, каким социопатов рисуют в СМИ. Я также поняла, что мои симптомы лишь отчасти соответствуют клинической картине, описанной в чек-листе психопатии Клекли.

Так, пункты четвертый и шестнадцатый списка Клекли — «Ненадежность» и «Неспособность следовать жизненному плану» — являлись универсальными признаками социопатической личности, но ко мне не относились. Я могла быть очень надежным человеком, мне надо было просто захотеть. Я прилично училась, поступила в Калифорнийский университет благодаря жесткой самодисциплине. При этом часто врала и была неискренней (пункт пятый). У меня отсутствовала эмпатия, и я понимала, что владею не всеми эмоциями. Но в этом был весь смысл! Я замечала такие вещи. А значит, меня нельзя упрекнуть в «специфической неспособности к глубокому анализу» (одиннадцатый пункт). Мало того, что я умела рефлексировать, я верила, что смогу измениться, — а в научной литературе утверждалось, что социопаты на это не способны.

Картинка не складывалась. Мой личный опыт подсказывал: с существующими исследованиями по социопатии что-то не так. Если врачи действительно используют чек-лист Клекли для диагностики социопатии, они упускают важные нюансы. Я решила докопаться до сути и начала посвящать почти все свободное время изучению социопатии, чтобы лучше понять себя и нормализовать свои действия. В конце концов эти семена самонормализации укоренились, так как я поняла — не только в теории, но и на практике, — что не являюсь «плохой» или «неправильной», а просто не такая, как все. Как Джессика Рэббит. И это разграничение сыграло особенно важную роль в моем понимании любви.