Я — социопатка. Путешествие от внутренней тьмы к свету

На следующий день я призналась в содеянном Дэвиду. Твердо решив выполнить свою часть уговора, я оставила брелок со статуей Свободы на столике у входа, чтобы, вернувшись домой, он его увидел. Честно говоря, я надеялась, что он его не заметит или заметит, проигнорирует и мы сможем жить дальше, притворившись, что ничего «неортодоксального» не произошло. Но мои надежды не оправдались.

— Это очень плохо, — заключил он, выслушав меня. Мы сидели напротив друг друга в гостиной. Он смотрел на меня так, будто мое признание отягощало его совесть, а не мою. — Серьезно, Патрик. Ты хоть понимаешь, что это плохо?

Чек-лист Клекли. Пункт шестой: «Неспособность испытывать угрызения совести и стыд».

— Ты вообще что-то чувствуешь? — напирал Дэвид.

— Не знаю, — ответила я. — Когда я дочитала дневник, что-то определенно изменилось. Обычно я чувствую себя совсем не так, когда делаю что-то плохое.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

Я разозлилась на него. Он прекрасно знал, что я имела в виду. Мы сто раз об этом говорили. Так зачем он снова задает одни и те же вопросы, хотя ответ ему хорошо известен? Я выровняла взгляд и глубоко вздохнула, пытаясь не выдать раздражения.

— Как я уже говорила, — отрывисто, но спокойно произнесла я, — обычно в таких ситуациях я чувствую себя счастливой. Я испытываю облегчение. — Я попыталась проанализировать свои чувства после прочтения дневника Джейкоба. — В этот раз все было иначе, — продолжила я. — Чувство было, скорее, негативное… похожее на тяжесть. — Я добавила: — Я больше никогда так не поступлю.

Он вздохнул:

— Что ж, уже кое-что.

Несколько секунд мы сидели молча; никто не знал, что сказать. Потом он подошел и сел рядом со мной на диван. Коснулся моего затылка и ласково погладил.

— Послушай, — сказал он, — я тебя люблю. Я так сильно тебя люблю, что иногда кажется, будто сердце не выдержит. Ты как будто часть меня. И что бы ты ни сделала, это никогда не изменится.

Я кивнула, покусывая краешек нижней губы.

— Но мне просто… иногда трудно тебя понять. Как можно вломиться в чужой дом, читать чужой дневник… а потом есть со мной суши как ни в чем не бывало? Меня это очень тревожит. Почему ты вчера ничего не рассказала?

— Я же сейчас рассказываю. — Я пожала плечами и потеребила бахрому на диванной подушке. — И технически я не вламывалась в дом. У меня был ключ.

Дэвид сердито на меня посмотрел.

— Это уже другая история, — ответил он. — Одно дело — твой поступок. Но эта Арианна… Тоже мне подруга! Заставить тебя делать за нее грязную работу? Она ужасный человек.

Я внимательно на него посмотрела.

— Нет, — ответила я, — не думаю, что она ужасный человек. Она просто пошла на поводу у чувств.

— Большинство людей идут на поводу у чувств, дорогая, — заметил он.

— Да. Но есть люди, которые не умеют контролировать свои чувства. И такие люди представляют опасность. По крайней мере, для меня.

— Ясно, — он притянул меня к себе. — Тогда, может быть, тебе не стоит всем подряд рассказывать о своем… состоянии? — Его тон показался мне таким снисходительным, что я отпрянула.

— Хорошо, пап.

— Дурацкая шутка, — огрызнулся он.

В последнее время Дэвид начал прохладно относиться к моему отцу. Ему не нравилось, что я на него работаю; он хотел, чтобы я уволилась. Больше всего его напрягали поздние деловые встречи и концерты, куда я вынуждена была ходить по работе, обычно в компании мужчин из шоу-бизнеса. Недавно мне довелось ужинать с крайне неприятным типом, знаменитым продюсером; после этого ужина нам с Дэвидом обоим было сильно не по себе.

— Извини, — пробормотала я.

— Я вот что хочу сказать, — продолжил Дэвид. — По-моему, люди пользуются твоим диагнозом, и тебе это вредит. Они знают, что ты готова нарушать правила, можешь украсть, солгать, залезть в чужой дом и сделать бог знает что еще и тебе будет все равно… Всякие негодяи этим пользуются. У тебя есть суперсила, а они ее эксплуатируют.

— Я это так не воспринимаю, — ответила я.

— Потому что ты не негодяйка, — объяснил Дэвид. — Но поверь, в мире полно непорядочных людей. А ты… ты другая. И это привлекает тех, кто не может или не хочет нарушать правила. Они используют для этого тебя. — Он ждал, пока до меня дойдет, потом добавил: — Думаю, твой отец тоже иногда тебя использует. А Арианна… с ней вообще все ясно.

С этим было трудно поспорить.

— Ты прав насчет Арианны, — кивнула я. — Но я не думаю, что папа на такое способен.

Некоторое время мы сидели молча. Наконец Дэвид произнес: — В общем, мне кажется, тебе не стоит так открыто признаваться всем в своих чувствах. Или в их отсутствии. Тебе от этого нет никакой пользы. — Он выпрямился. — Вспомни свои исследования, — сказал он. — О чем ты мне тысячу раз говорила?

Я усмехнулась:

— Можно врать сколько угодно, если в конце концов планируешь сказать правду?

Он закатил глаза:

— Не все социопаты совершают преступления. Так зачем позволять собой пользоваться? — Он покачал головой. — У тебя есть выбор: ты можешь быть хорошим социопатом или плохим. Все зависит от тебя, Патрик. Тебе решать.

На следующей неделе я ворвалась в кабинет доктора Карлин.